Так вот, хотя раньше отец нас знать не желал, во время болезни с ним что-то случилось, и он решил разделить свои миллионы поровну всем детям. То есть не всем, а тем, кто найдет завещание. Он их написал восемь штук, на каждого из нас, и запрятал.
– Далеко?
– В разных местах. У кого-то в Африке, у кого-то на Кавказе. У меня – в Сибири. Понимаете, дядя Борис, я – девушка, мне страшно одной бродить по глухой тайге в поисках завещания, мне нужен попутчик. Я пыталась уговорить своего парня, но он отказался. Испугался.
Дело в том, что один человек, чье завещание спрятали в Москве, погиб, когда занялся его поисками. Я должна честно предупредить вас об этом.
– Из твоих слов я догадываюсь, что ты наметила меня в качестве попутчика.
– Очень бы хотелось, дядя Борис. Вы – бывший военный, сильный и мужественный. Генка нам рассказывал, как вы отбили его у целой банды хулиганов.
– Ну уж и банда! Толпа обычной дворовой шпаны, разогнать которую не составило труда.
– Вот, обычный человек их за версту обходит, а вас они сами после того случая как огня боятся.
С вами, Борис Иванович, мне ничего не страшно. А если мы найдем завещание, я вам заплачу миллион долларов за помощь.
– Миллион! – Комбат едва заметно усмехнулся.
Знала бы эта девочка, что несколько раз ему стоило только руку протянуть, и в ней оказалась бы сумма побольше миллиона.
– Ты, чем миллионы сулить, лучше с матерью поговори. А то она начнет меня чихвостить за то, что отвез ее дочь на съедение медведям. Оно мне надо?
– Уже.
– Что «уже»?
– Переговорила. Если честно, я ей сказала, что в любом случае туда отправлюсь, с вами или без вас. Теперь она готова сама вас просить, чтобы вы со мной поехали.
– Ты хитрая, – улыбнулся Рублев. – И ты права, отпускать тебя одну в тайгу нельзя категорически!
Глава 17"
"У матери была заначка. То есть самих денег Владимир не видел, но в факте существования заначки был уверен почти на сто процентов. Сам он денег никогда не копил, а лишь безмятежно тратил, пребывая в уверенности, что отец даст еще.
Теперь молодой человек искренне сожалел о собственном мотовстве, прикидывая, какая сумма сейчас у него могла быть, не делай он бессмысленных, абсолютно ненужных ему покупок, вызванных лишь сиюминутной прихотью. А с другой стороны, вроде жалко распродавать ставшие родными вещи, гораздо проще тряхнуть мать. Опять же, если начать активную торговлю собственным добром, может встрять Граф с его дурацкой принципиальностью.
