Густые заросли встречаются только там, где вырубили гигантские деревья и молодая растительность быстро распространилась по свободному пространству, стремясь навстречу солнцу. В больших лесах растения только двумя способами могут пробиться к свету: или они растут в высоту, голые, без ветвей, подобные шестам, пока не достигнут верхушек окружающих деревьев, или ползут, обвивая и переплетая стволы лесных великанов.
Когда попадаешь в лес, после дневной жары и света он кажется мрачным и прохладным. Свет просачивается сквозь тысячи листьев и приобретает зеленоватый оттенок.
Кругом стоят гигантские деревья, опирающиеся на большие изогнутые корни-подпорки, толстые ровные стволы вздымаются вверх на десятки метров, верхние ветви и листва сливаются в одну зеленую лесную крышу. Между взрослыми деревьями растут молодые деревца, слабая тонкая поросль с горстью бледно-зеленых листьев на верхушке. Они стоят в вечном полумраке, готовые устремиться ввысь навстречу живительным солнечным лучам, если рухнет один из гигантов.
Лес казался вымершим, только изредка доносились звуки, которые с натяжкой можно было назвать пением птиц, но проводник сразу обнаружил едва различимую тропинку, одну из тех, по которым передвигались лесные обитатели. Немного встревоженный Драгун тут же принялся выяснять, что это за обитатели, насколько они опасны. Гид его успокоил. В лесу почти нет опасных животных, разве что можно изредка заметить леопарда. Но леопарды сейчас предпочитают держаться подальше от людей.
Приятной особенностью леса оказались маленькие ручьи, мелкие и чистые, извивающиеся сложными, запутанными узорами.
Ручьи огибали гладкие коричневые камни, деловито размывали землю под раскинувшимися корнями деревьев, мерцая и плескаясь, исчезали в мрачной глубине леса. Вода журчала и пенилась в миниатюрных водопадах, вырывала в земле тихие заводи, где водились мелкие яркие рыбки, розовые крабы, пестрые лягушки. Песчаные берега были покрыты густой сетью следов, от мелких птичьих до больших – кабанов. Теперь Драгун понял, отчего гид не стал набирать воду в реке.
Ручьевая была чище, хотя и ее Олег пил, только предварительно вскипятив.
Лес оказался еще больше, чем подумал вначале Драгун. Реку они оставили вскоре после обеда и шли без остановок до темноты. Проснувшись утром, Олег не почувствовал ставшей уже привычной боли во всем теле, он уже приноровился к многочасовой ходьбе по пересеченной местности. Но привычка во многом явилась результатом его же собственной безалаберности.
