Холодный апрель с капелями дождей и растаявшего снега.
Ночь, улица, фонарь… развод.
— Я не буду ни о чём говорить, Макар. Готовься получить документы о расторжении брака…
О вечном
Глава 11
— Ты не получишь развод, Полли, — хрипло произносит Макар, и я вздёргиваю бровь. А на самом деле где-то в глубине души безумно хочу подойти, прижаться и попросить сказать мне, что всё это было шуткой, что совсем ничего никогда у него не с кем не было. Что не было Гели, которая внезапно беременна была, не было слов его матери, не было этого чокнутого вечера.
И вообще, я всё ещё в Москве.
Но никакие слова, никакие заверения не смогут перекроить мою разорванную душу."
"— Почему? — зачем ему жена, которой он изменяет? Для чего в его жизни такая маленькая деталь, как я? Ведь проще, если я уйду. Мне не нужно ничего. Всё, что мог, он уже дал и отобрал. Мою жизнь.
— Потому что я люблю тебя…
Апрельская ночь пахнет выхлопными газами машин и сырой землёй. Слишком жирной, напоенной талыми дождями и весенней водой. Она пропитала пальто, сапожки, волосы, и они пахнуть стали почему-то озёрной тиной.
И во всей красоте и чудовищности этой ночи мой голос звенит слишком остро, раздирая слух:
— Любишь? — шаг к мужу, со скованными мышцами, с болью и страхом. — Любовь эта толкнула тебя в постель с моей подругой?
Я неотрывно наблюдаю за его лицом. За тем, как Макар стискивает зубы. Как перекатываются желваки. Как дёргается кадык под излишне тугим воротничком рубашки-поло, что видна в распахнутом вороте пальто.
— Эта твоя любовь заставила спать со шлюхами на нашей постели? — впервые на своей памяти я позволяю себе истеричные крики.
И вместе с ними словно утекает часть боли, которую я сдерживала сегодня, которая разрывала меня.
Каждую годовщину брака Макар говорил мне новое признание в любви, и в каждом звучало, что он не предаст. И сколько теперь клятв нарушено было?
— Ты действительно считаешь, что после того, что я увидела, как ты своим членом тыкаешь в другую женщину, мне важна твоя любовь? — голосом ночи шелестит моя речь, и мне бы прекратить монолог, но желание оказаться услышанной, принятой, не отпускает, и я просто слова складываю в предложения, чтобы Макар почувствовал, как сегодня я умерла.
И смерть моя мучительная, долгая. Растянутая на года.
Агония.
Помешательство.
И нет для неё конца и края, ведь каждым своим словом Макар продлевает эти мгновения. И своим присутствием тоже.
Если я останусь. Плюну на боль, гордость, обиду, я всё равно буду умирать.