— Не играй, а то покусаю, — прошептал Вард, слегка растерев подушечками предательски отозвавшуюся плоть. — А теперь, Ласкана, объяснись, как долго твоя медведица от нас прячется.
Жалобно крякнув, я закрыла глаза, чувствуя, как стыд вновь поджигает щеки.
— Дайте… Дайте я прикроюсь, — пытаясь подтянуть платье повыше, я судорожно цеплялась пальцами за ткань.
Только вот мои шевеления беров не проняли, и под суровыми взглядами я только обреченно вздохнула.
— Недолго. Несколько дней.
— И почему ты не сказала?
— С чего вдруг мне с вами этим делиться? — получилось немного грубо, и чтобы не накалять и без того напряженную обстановку, я поспешила добавить.
— Я сама не уверена, что это правда. Все слишком… запутанно.
— А по-моему, все как раз-таки на поверхности, — рыкнул Берд, уткнувшись носом мне в шею и жадно нюхая воздух. — Ты решила утаить от нас своего зверя, Ласкана. Не доверяешь.
Что мне им сказать?
Соврать? Так поймут. Сказать правду? И что это изменит? Разве что их влияние надо мной станет в разы сильнее, как только беры осознают, что медведица на их стороне и силой вынуждает меня сдаться.
— Знаешь ли, обидно, — прикосновения его пальцев к груди стало слегка сильнее, вновь возвращая меня к мыслям о близости. — Мы втроем не знаем, как доказать тебе, что мы друг другу предназначены, а ты, получается, все понимаешь — и все равно отказываешься.
— Я не отказываюсь! Я… я…
— Что? Говори, берочка. Скрывать уже нечего.
— Я сама хочу решать, с кем мне быть! Это должен быть мой выбор, понимаете? Не ее, не ваш, а мой!
— Бера, — уже ласковее прошептал Вард, обжигая дыханием шею и мягко прижимаясь к ней губами.
— Мы твои, ты наша. Просто ты не привыкла верить тому, что сильнее нас. Хочешь времени? Пожалуйста.
Поцелуи стали настойчивее. Тихонько застонав, я болезненно прикусила губу, закатывая глаза.
— Столько, сколько захочешь. Но с этого момента не смей убегать от близости. Это ради твоего же блага, ты даже не представляешь, как зверь может быть мстителен, когда к нему не прислушиваются.
— Но что тогда?.. Как?..
— Осторожно, — добавил он, и Берд, сидящий прямо у моих ног, потянулся вперед, айсбергом расталкивая колени в стороны.
Судя по выражению его мужественного лица, настроен он был серьезно. Дыхание парящим облачком коснулось голой кожи, и исчезнувшая рука Варда открыла чужим губам доступ к стонущей груди, требующей немедленной ласки.
