В этом топоте и угрюмых мордах читалось «Это невозможно!». Улыбаясь, как влюбленная дурочка, я махнула на прощание рукой, убегая вслед за удаляющимися медведицами.
— Воу!
— Ты никогда здесь раньше не была? — спросила Йонна, обернувшись и становясь на ноги.
— Нет, не доводилось. Только слышала. Дядя рассказывал, что таких мест много, но я как-то не любопытничала.
Хотя источник был природным, невольно бросались в глаза дела рук беров. Они облагородили каменный свод, ступени, ведущие в резервуар, заполненный бурлящей водой, и даже небольшой очаг, у которого стояла подготовленная посуда и прочие мелочи для отдыха вроде кучи шкур, разбросанных здесь для сидения.
— Тебе обязательно понравится! — уверенно заявила Буря, раскладывая полотенца и банки с мыльной водой. — Горячая вода, пар… Ммм… Мечта! То, что нужно, чтобы расслабиться.
— Было бы здорово.
Прогоняя смущение, разделась и вслед за остальными нырнула в горячую воду, втягивая воздух от удивления.
И правда горячая! Оох!
Пузырящаяся вода приятно разминала конечности, пар наполнял легкие, и когда Йонна бросила в слегка разгоревшийся очаг пучок каких-то трав, воздух затянуло терпким, но ароматным дымом.
— Да-а, это определенно приятно…
Буквально вытягиваясь в воде, я закрыла глаза, откидывая голову назад и позволяя стихии отлепить волосы от намокшего тела, и плавно двигаться под водной гладью. Веселый женский смех и бурление воды вводили в подобие транса, успокаивая и прогоняя все плохие мысли.
— Ласка? Ласка!..
— А? Что? — вынырнув, вытерла ладонями капли с лица и открыла глаза.
— Мы уж подумали, что ты решила утопиться от счастья, — улыбнулась Буря. — Мама хочет тебе кое-что сказать.
Обернувшись к молчавшей Йонне, я заметила странный блеск ее глаз, который вновь словно зажег глаза женщины изнутри, сделав их блестящими и яркими, как живые огни.
— Ты действительно хочешь облачиться в медвежью шкуру? — спросила она, и по голым плечам пробежала дрожь.
Ее голос, он… он словно стал чужим! Жестким, но глубоким, немного мужским.
Его эхо отразилось от стен и добавило совершенно новые краски, заставляя задуматься.
Какие здесь могут быть вопросы? Конечно, хочу!
Жить, зная, что у тебя нет зверя, — это одно. Но чувствовать его, слышать, и быть не в силах дотянуться рукой — совершенно другое. Будто бы жить в клетке, из которой нет выхода, но там, на свободе, тебя очень ждут, и всё нутро стремится пробраться меж прутьев и рвануть вперед на всех порах, хватая судьбу за хвост.
