Я, слегка удивленная этим обстоятельством, вошла в просторный холл и позвала:
– Катя!
Но вместо домработницы в прихожую вышла растрепанная, с покрасневшим лицом Светлана. При виде меня она на секунду замерла с открытым ртом, попятилась, дернула плечами и воскликнула:
– Дашенька, как дела? Хотите чаю? Я испекла булочки с изюмом.
Я решила не отказываться.
– Спасибо, с удовольствием.
Мы прошли в столовую. Светлана показала на блюдо с плюшками.
– Угощайтесь.
Я взяла одну, откусила и похвалила:
– Замечательно вкусно.
Вы превосходно готовите.
Психолог улыбнулась.
– Вообще-то, повариха из меня как из паровоза самолет. Я купила замороженный полуфабрикат. Хотела Леночку побаловать, да пока булки в духовке сидели, она уснула. Будить ее я не стала. Интересно, смогу ли я на завтрак Андрюше овсянку сварить? Мальчик, конечно, обрадовался бы бутербродам с колбасой, но Лена боится за желудок сына. Я ее пытаюсь убедить, что иногда нужно ослабить поводья, нельзя подростка постоянно воспитывать.
– А где Катя? – удивилась я.
– Зачем вам мучиться с кашей, ее домработница сварит.
Светлана закатила глаза.
– О Катя… Прислуга ушла.
– Уже поздно, – удивилась я. – Куда же Катерина отправилась, если до сих пор не вернулась?
– К новым хозяевам, – отрезала психолог.
Я не поверила своим ушам.
– Она не будет больше работать у Лены?
– Вот такие встречаются подлые бабы! – гневно ответила Терентьева. – Нашла самый подходящий момент! Мы с Леной вернулись днем из полиции, устали, перенервничали, наплакались.
Подруга сразу поднялась наверх, а я заглянула на кухню, внезапно очень есть захотелось. Думала, найду на плите горячий обед. А там ничего. Сунулась в холодильник – пусто, на полке одна кастрюля с остатками чего-то. Меня возмутило поведение Кати, я пошла к ней в комнату и говорю: «Где еда?» А нахалка в ответ: «Не смейте мне замечания делать, не имеете права в чужом доме распоряжаться. Не вы платите мне деньги, вот и заткнитесь».
– Очень странно, – пробормотала я. – Екатерина всегда была вежлива, она воспитанный человек, отнюдь не грубиянка.
– Сама до сегодняшнего дня считала ее такой, – согласилась психолог. – Лена о ней только хорошее говорила. И вдруг агрессия! Дальше – больше. Пока я соображала, как на ее пещерное хамство реагировать, Екатерина заявила: «Ухожу от Малининой, мне предложили место за большой оклад. Юрий Иванович умер при странных обстоятельствах, не хочу, чтобы о его прислуге плохо думали. Прощайте». Хвать здоровенные чемоданы и бежать.
