– До вечера долго ждать, – возразила я.
– Не могу нарушать инструкцию, – отрезал Никита, чем до крайности обозлил меня.
– Полагаю, вам так же не разрешено использовать лабораторное оборудование в личных целях и брать левый гонорар. Сказав «а», следует произнести и «б». Выкладывайте, что выяснили, деньги вы получили сполна.
Никита издал смешок.
– Меня предупредили, что у вас крутой характер.
– Точно, – подтвердила я. – И его крутость в том, что, отдав энную сумму, я хочу получить взамен заранее оговоренную услугу.
Начинайте.
Лавренев откашлялся.
– Хорошо. Марина Бойко, двадцать один год, блондинка, глаза голубые, рост метр восемьдесят, вес пятьдесят три килограмма, работала танцовщицей в клубе «Дансинг». Пропала пять лет назад. Проживала вместе с гражданским мужем Федором Скуковым, управляющим вышеупомянутого заведения. Его убили через четыре месяца после исчезновения Бойко.
– Как вы догадались, что принесенная мною прядь с головы Марины? – недоумевала я.
Лавренев чихнул прямо в трубку.
– Лаборатория существует при коммерческом объединении, которое занимается разными проблемами, в том числе и поиском пропавших.
К нам обратились родители Бойко, они принесли образцы ДНК дочери.
– Зачем? – снова не поняла я.
– Не всегда найденное тело можно опознать визуально, – объяснил эксперт. – Если труп пролежал…
– Понятно, спасибо, – остановила я его.
– В нашей базе хранятся материалы по Бойко, – продолжал Лавренев. – Отец и мать девушки до сих пор надеются установить, что случилось с дочерью.
Я просто прогнал результат исследования волос по базе, и выпало совпадение. Можно утверждать, что Эмма Глебовна Бойко и Марина Викторовна Бойко – мать и дочь.
– Так исчезнувшая жива? – воскликнула я.
– На этот вопрос ответа нет, – меланхолично произнес Лавренев.
Я решила заехать с другой стороны:
– А сколько лет волосам?
– Уточните вопрос, – попросил Никита. – Что вы имеете в виду: какое время они росли на голове или когда их срезали?
Я подпрыгнула на сиденье от нетерпения.
– Второе.
– Здесь я бессилен, – признался Никита. – Правда, недавно был предложен метод, основанный на деградации ДНК из корней волос. Давность до трех месяцев теоретически можно установить. Но до практического применения метода семь верст лесом скакать.
Я приуныла, но быстро сообразила, как действовать дальше.
– Дайте телефон родных Бойко.
– Ну… – протянул Лавренев.
– За отдельную плату, – живо добавила я.
– Нет, – отказал эксперт, – данную услугу я оказать не могу.
