Владелец зоомагазина связался с заказчиком и сказал: «Лучше не рисковать, а по-прежнему работать ночью. Обезьяна в относительно светлое время, когда наступают сумерки, отвлекается, она чуть-чуть не попалась на глаза посторонней женщине. И вообще, мне идея заставить макаку ходить по дому кажется стремной. Лучше от нее отказаться». Заказчик согласился. Ночью Семен опять доставил обезьяну в Ложкино. Что произошло дальше, знает лишь мартышка, но она, увы, ничего не расскажет. Эксперты считают, что Малинин потянулся к «дочери», потерял равновесие и упал.
Он ведь принимал седативные препараты, а некоторые из них вызывают головокружение. Помнишь, я сказал, что ты упустила один момент?
– Да. И какой же? – занервничала я.
– «Ася» начала посещать отца в мае. Стояла теплая, даже жаркая погода, а кондиционеров у Малининых нет, – продолжал Дьяченко, – окна в спальнях хозяйки, Кати и Андрея были открыты. Теперь представь: в полночь на поселок опускается тишина, не работают газонокосилки, не кричат дети, не играет музыка, не лают собаки, не поют птички, а Юрий стоит на балконе и громко разговаривает с «Асей», в кармане обезьянки включается запись, «девочка» начинает жаловаться… Почему никто из живущих в доме не проснулся от звука голосов? И тут возникает второй вопрос: по какой причине Катя вдруг стала хотеть спать в десять вечера? Вспоминай, Даша, ты же сама мне рассказывала, как горничная жаловалась на сонную болезнь, говорила, что и хозяйка стала укладываться в постель пораньше.
Теперь, что касается Андрюши.
Он обожает есть в кровати йогурт, и домработница всегда после ужина ставит ему на тумбочку стаканчик. Если мальчик не планирует удрать в Кузякино, он, опустошив его часов в одиннадцать, мигом проваливается в сон. А вот сбегав в деревню, лопает вкусняшку, вернувшись, и бац – отключается! Утром же Андрюшу и в том, и в другом случае трудно разбудить. И вот что самое интересное. Почему парень ни разу не наткнулся на «Асю»? Ведь возвращался домой около полуночи.
Ответ может быть такой – преступник ждал, пока Андрей очутится в своей спальне, и звонил Семену, командовал: «Выпускай». Кстати, походы мальчика в Кузякино не были секретом не только для Кати, для матери тоже, но та делала вид, что не знает о его прогулках.
– Снотворное! В йогурте! И в чае, который пила Катя! – закричала я. И, вспомнив, что сижу в кафе, осеклась.
– Верно, – кивнул Дьяченко. – Но кто его подливал-подсыпал? Терентьева в особняке не появлялась.
