– У нас так: кто не с нами, тот против нас, а кто с нами, тот в порядке. Давай-ка телефонами обменяемся. Мы тебе позвоним, когда к дому подвалим.
Долгожданный вызов прозвучал около полуночи. Андрейка на цыпочках спустился вниз, впустил Петра и спросил:
– А где Павел?
– Слишком много знать хочешь, – буркнул Воротников. – Ты отцу капли дал?
– В кефир налил, – кивнул Андрей.
– На вот, конфету тебе принес. Нельзя без гостинца в гости являться. Ешь давай, чего тормозишь? Или угощенье не по вкусу?
Андрейка взял зефирку, проглотил ее и повел Петра в гостиную.
Но ему вдруг так сильно захотелось спать, что он чуть не упал.
– Эй, топай в свою комнату, – прошептал ему на ухо гость. – Давай, греби ластами.
Андрюша и не помнил, как добрался до кровати.
Разбудил его отец. У Юрия Ивановича был совершенно безумный вид. Он схватил сына в охапку и поволок в коридор, где стояла дымовая завеса. Андрей ничего не понимал, но не сопротивлялся – не было сил. У него болела голова, глаза сами собой закрывались, ноги были ватными.
Очутившись на свежем воздухе, мальчик слегка взбодрился, но его стало тошнить. Потом приехала «Скорая», и Андрея доставили в больницу. Там он узнал, что ночью их дом внезапно загорелся, Ася погибла в огне, а его отец успел вытащить.
Доктор посчитал, что мальчик отравился дымом, и оставил его в палате на неделю. На похоронах сестры Андрей не присутствовал. И ему действительно было очень плохо – его колотило в лихорадке. Но не от температуры – от ужаса. Андрюша никак не мог отделаться от мысли, что пожар как-то связан с визитом Петра.
Через пару дней ночью, когда все врачи ушли домой, а дежурный доктор и медсестра дремали в каких-то углах, в палате Андрея появился Павел.
– Если скажешь, что приглашал в гости Петьку, тебе никто не поверит, – с порога заявил он. – Мы с братаном всю ночь в клубе тусили, нас там народ видел. И че твой папаша нам сделает, а? И мамка? Так что засунь язык себе в задницу и молчи. А может, ты сам дом поджег? Хотел от сеструхи избавиться? Генка говорит, ты ее терпеть не мог.
Андрейка ощутил себя мышью, которую загнал в угол хищный тигр, и разрыдался.
– Давай, давай, реви, – скривился Павел. – Больше поплачешь, меньше поссышь! Вякнешь кому про нас, в живых не останешься. Я тебя не трону, а родителям твоим правду доложу, они сами сынка пришьют. Куда ни кинь, тебе каюк.
Слава богу, отец снял после пожара квартиру в Москве, Андрюша в старую школу больше не вернулся.
