Последние чмоки и до свидаски!
Я вернула трубку в карман, посмотрела на молчащую Ксению и извинилась:
– Простите, знакомая внезапно позвонила.
– Если Кати нет у Малининых, то где она? – испуганно прошептала сестра домработницы, возвращаясь к теме прерванного разговора. – Вдруг случилось несчастье?
Я попыталась успокоить ее:
– Не нужно сразу думать о плохом. Вероятно, Екатерина… э… э… поехала…
Слова закончились, я уставилась на собеседницу."
"– Катюха не могла оставить Андрюшу, – бледнея на глазах, повторила Ксения.
– Она его считает своим родным сыном. Елена-то только после смерти Аси о мальчике заботиться начала, ее чувство вины перед дочерью мучает. В ночь, когда девочка сгорела, мать лежала в косметической лечебнице, какие-то нитки себе в лицо вшивала, чтобы моложе выглядеть. Катю же Юрий отдыхать отправил. Раз в год Малинины сестру на курорт посылали. Отец остался дома с детьми один.
– Вы путаете, – возразила я, – Елене удаляли аппендицит. У нее неожиданно случился приступ.
Ксения закатила глаза.
– Ага! Это Юрий Иванович потом придумал, когда журналисты к нему с вопросами про пожар ринулись. Не хотел, чтобы кто-нибудь написал: «Пока дочь погибала в огне, мать делала подтяжку». Но мне-то Катя правду доложила – Елена Сергеевна договорилась с пластическим хирургом, хотя никакой необходимости во вмешательстве не было, это ее придурь. Малинину уложили в палату за пару дней до беды. Сначала всякие там манипуляции аппаратами делали, а потом под общим наркозом Лену омолодили. Понятное дело, у нее синяки появились, отеки.
Елена не хотела, чтобы ее посторонние в таком виде узрели, вот и спряталась в клинике. Поэтому ее до сих пор совесть мучает. Небось думает, будь она дома, дочь могла бы остаться в живых. И по этой же причине теперь Андрея постоянно за руку держит. Боже! Где сестра? Что с ней?
– Можете назвать близких подруг Кати? – спросила я.
– Никого у нее нет! – с отчаянием воскликнула собеседница.
– Любимый человек? Вероятно, Катя у него, – предположила я.
– Никого у нее нет, – повторила Ксения.
– Катя давно любит Юру. Хозяин ничего о ее чувстве не знал, его жена тоже не догадывалась, но для сестры Малинин – свет в окошке. Поэтому она и вызвалась суррогатной матерью стать, понимала, что это их навсегда свяжет. Один раз она призналась в тайной мечте: «Вдруг Лена умрет, и Юра на мне женится? Понимает ведь, как я Андрейку люблю, не станет мальчику мачеху приводить». Я ей тогда ответила: «Ты домработница, он хозяин, этим все сказано.
