В общем, уговорил меня на то, чтобы моя компания поддержала его проект соткой тысяч долларов. Я согласился. Надо же другу помочь, правда?
– Естественно.
– Вот я и помог. А потом настал момент открытия клуба, а промоутеры эти сбежали со всеми бабками. Клуб, понятно, никто открывать и не хотел. Я у этого приятеля своего и спрашиваю, как типа будем деньги моей компании возвращать? Он бээ-мэээ. В общем, в кусты.
– Обалдеть. И чего? Так всё и закончилось?
– У меня в компании началось служебное расследование. Подняли уставные документы этого не открывшегося клуба.
Оказалось, что эта сука, который мой приятель, зачем-то вписала меня учредителем.
– А как он это сделал-то?
– Как-как. Паспортные данные он мои знал. Подпись подделал, наверное, делов-то.
– А ты не мог своим начальникам объяснить, что ты тут ни при чём?
– Ну, не смог. Пришлось уволиться. Для них-то выходило так, что я к этой афёре прямое отношение имел. Вот и ушёл.
– А друг твой чего?
– Пропал. В тусовке больше не появляется. Говорят, видели его в Москве, но я лично видеть не хочу.
Для меня он исчез.
– Может быть, появится ещё. Такие обычно проявляются через годы.
– Не знаю. Для меня это мираж. Перевёрнутая страница. Ушёл, и всё. Но я вообще-то не жалею. Лучше заниматься реальными вещами, чем для америкосов строить замки на песке.
– Это точно. «Мы помогали сами себе, занимаясь реальными вещами, а не иллюзиями».
– Это Рузвельт?
– Нет, это не он… это Геббельс.
До самого офиса мы ехали молча. Интересно, думалось мне, какую часть этой истории Вадим переврал? Или все действительно было так просто? Очень уж не похож он на тех, кто готов по первой просьбе броситься помогать другу.
Что-то мне подсказывало, что в этой истории отсутствовало важное звено. Характеризующее Вадима несколько иначе. Время покажет…
В переговорной было душно. Судя по пепельницам, в ожидании моего приезда собравшиеся выкурили пару пачек сигарет. Я поздоровался, сел в своё кресло и начал просматривать почту. Начальники департаментов тихо переговаривались с Вадимом, обсуждая прошедший митинг.
Я собирался начать, когда дверь переговорной открылась и в комнату вошёл Гена Орлов, отвечающий за организацию сегодняшних митингов:
– Извините. Я застрял на Тверской. Проверял готовность к сегодняшней вечерней акции. Вы ещё не начали?
– Начинаем. Садись, Гена. Я, собственно, коротко, чтобы не тратить ни своё, ни ваше время. Работаем мы вместе почти два месяца, и мне хотелось бы подвести некоторые итоги нашей работы.
