– Это как? – Вадим чешет затылок.
– А так. Потому что те, кто нас любят, смотрят нам вслед, – я кидаю порванную записку в пепельницу и поджигаю, – причём постоянно. Ведь рок-н-ролл мёртв…
– …а мы ещё нет, – резюмирует Вадим.
– Именно, – я киваю головой, – шаришь в правильной музыке.
– Это за все метро? – спрашивает Вадим, кивая на чемодан.
– Не похоже, – я пробегаю глазами по количеству пачек, – это только за репетиции. Я так думаю.
– Оперативно, вообще-то. Ребят звать?
– Погоди пока, – я убираю кейс под свой стол, – ага.
Теперь зови.
Через полчаса после окончания собрания мы с Вадимом сидим на заднем сиденье автомобиля, везущего нас в офис Сашки Епифанова для встречи с мастерами фехтования на ледорубах.
– Знаешь, – поворачивается ко мне Вадим, – я тут подумал относительно пресс-конференции. Хорошо бы, если на ней выступил какой-нибудь очевидец случившегося.
– В смысле?
– В смысле человек, который выжил после взрыва. А ещё лучше – сам выжил, а кого-то близкого потерял.
– Опасная тема, – отмечаю я, – такого свидетеля сразу после выступления начнёт «контора» прессовать, и он сдаст всех, рассказав, как на самом деле всё было.
– А если для очевидца нет никакой разницы между тем, как «на самом деле», и тем, что мы ему расскажем о взрыве?
– То есть?
– Взять, к примеру, соседку моей тёщи. Ей почти шестьдесят лет. Два года назад её сын погиб в Чечне, и она умом двинулась. Думает, что он вернулся, но почему-то к ней не приезжает. Временами рассказывает соседям, что от него звонили, говорят, что он на работе и заехать к ней пока не может.
Чистая шизуха. Если ей рассказать, что её сын в тот день был на этой злополучной станции…
– …и собирался приехать к ней, – подхватываю я, – но попал в эпицентр и был ранен, а больница, в которую его привезли…
– … засекречена министром чрезвычайных ситуаций и ФСБ, – Вадим открывает окно, – и вызволить его оттуда…
– А сколько этой ебанутой бабке лет?
– Шестьдесят.
– Надо бы встретиться с ней. Как-то выйти на живой человеческий контакт?"
"– Я просто уверен в этом.
– Как красиво, а? – Я прикрываю глаза и тихо говорю Вадиму: – Допустим, Шойгу почти удаётся отбиться от обвинений прессы в том, что государство «замылит» теракт. И тут выходит эта старая сука и…
В этот момент звонит мой мобильный, вырывая меня из грёз, посвящённых победе.
– Алло, – устало говорю я.
– Антон, привет, это Костя Угольников.
– Здорова, Костян! Как ты?
– Я… не очень… Антон, у меня проблема.
