И это не Тверская, – улыбается он, – это всего лишь дачная трасса. Этот же индекс может являться… – Машины внезапно замирают, Парфёнов, как Нео, отрывается от земли, зависает в воздухе и чертыхается. От его левого ботинка к земле тянется серая нитка жвачки. Он трясёт ногой и некоторыми усилиями стряхивает её. После чего взмывает вверх и замирает на нужной высоте: – Этот же индекс может являться индексом толерантности граждан к правительству. В народе говорят – курица не птица, Жуковка не заграница. Пока ещё.
– Интересно, как эти индексы между собой соотносятся, – спрашиваю я, – а, главное, как объяснить такое соотношение аудитории со средней зарплатой пятьсот долларов США?
– Для этого, Антон, нужна правильная идеология, – я уже не удивляюсь тому, что с телеэкрана ко мне обращаются по имени, – а ещё для этого нужны мы.
– Скажите, а вы курите? То есть… извините… а вы и есть Верховный Политтехнолог?"
"– Понимаете, я избегаю этих заумных словечек вроде модераторы, политтехнологи, медийщики. Я называю нас просто – сантехники.
Знаете, когда у вас дома трубу прорывает и говно начинает хлестать, вы звоните в ЖЭК и вызываете сантехника. Сантехник приходит и чинит трубу. Так и здесь. Когда говно начинает хлестать из всех щелей, зовут нас. Только есть у нас одно отличие от настоящих сантехников. Если он трубу реально чинит, то мы просто заставляем всех поверить, что говно перестало течь.
– Послушайте, а на самом деле хотя бы кто-то чинит трубы эти самые?
Он задумался…
– Вы знаете… Я видел тех, кто трубы ломает, тех, кто перед этим льёт туда говно, тоже видел, некоторых даже лично знаю.
Иногда вижу тех, на кого льётся это говно. Ну, этих вы и сами знаете. – Он обвёл рукой машины, стоящие рядом. – А вот тех, кто трубы чинит, мне видеть не доводилось. Пожалуй, я и не слышал никогда про таких…
– Это что же получается? Оно само собой, что ли, чинится? Или говно иссякает?
– Трудно сказать, – он почесал подбородок, – само собой ничего у нас не чинится, как показывает российская практика.
Может быть, мы постепенно привыкаем к говну, а может быть, имеет место банальный закон сообщающихся сосудов. Оно просто перетекает дальше. Я не слишком путано излагаю?
– Нет, нет, что вы, – при упоминании сообщающихся сосудов меня будто током дёрнуло, – вам бы учебники по политтехнологиям писать.
– Спасибо, – засмеялся он.
– Постойте. Но тогда получается, что эти ваши сосуды, сообщающиеся, слишком локальны, что с точки зрения усиливающегося глобализма маловероятно.
