Она подслеповато зырит на всех из-под полусонных век и перебирает струны. Возможно, эта её манера смотреть, возможно, клубы сигаретного дыма, от которых она периодически чихает, отворачиваясь куда-то в область подмышки, делают её похожей на большого говорящего попугая, который хочет спать, но не может из-за припозднившихся в хозяйском доме гостей. Кажется, вот-вот она встанет, прекратит играть и громко выругается матом, которому научилась пять минут назад от пьяных людей. И тут кто-то из домашних подойдёт, мило хихикнет и прикроет клетку тканевым колпаком, чтобы попугай мог уснуть.
"
"В момент, когда я об этом думаю, действительно открывается дверь, и в зал входит девушка неземной красоты, с подносом, накрытым колпаком. Вечер подошёл к концу. Сейчас все дожрут и допьют, и все мы, соратники по борьбе, наконец, сделаем то, ради чего, собственно, и собрались – займёмся благотворительностью!
Под людской гомон, пьяные слюнявые поцелуи, звук бокалов, обсуждение новых концепций, столкновение дискурсов и арфу, девушка шествует по залу, подходя к разрозненным группам гостей и приподнимая колпак.
Под него следует складывать пожертвования детям-сиротам, «которым в это непростое для России время, как никогда раньше, требуется наша помощь», как написано в приглашении на вечер. Кто именно эти дети и почему помощь им требуется «как никогда раньше», в тексте приглашения не уточняется. Видимо, публика тут собралась понимающая и не нуждающаяся в дополнительных комментариях. Хотя я лично отрубил бы креативщику, составлявшему текст приглашения, руки по локоть.
А заодно и ноги, чтобы клавиатуру уже нечем было держать.
Отметив нетрезвым глазом траекторию её маршрута, первыми съебывают журналисты, кажется, один из них бросает что-то типа «вечеринка умерла». Члены клуба «Ум, честь…» продолжают бухать, даже не удосуживаясь прерваться, когда девушка подходит к ним. Братающиеся аналитики и творческая элита каким-то хитрым образом перемещаются в тот конец зала, который девушка уже миновала.
Когда она доходит до нас, я кладу на поднос пятьдесят долларов, хочу убрать портмоне в карман, но через секунду раскрываю его и кладу ещё пятьдесят.
На правах организатора, так сказать. Следом наша компания политтехнологов также аккуратно кладёт свои сложенные пополам купюры на поднос. Из чувства цеховой солидарности, не иначе.
Апофеоз нашего благотворительного ужина наступает, когда девушка подходит к группе «тузов». Настал тот момент, ради чего, собственно, все и заряжалось.
