Который, кстати, был одет совсем не соответствующе для такого идеального офиса. Рваные джинсы, растянутый свитер и бардак на голове. Я прошла еще немного дальше и повернула голову вправо на звук заливистого женского смеха. Еще одна неожиданность в офисе Стайлза: огромная комната с развешенными разноцветными гамаками в одной стороне и кухонным островком — в другой. Посередине и под окнами были разбросаны огромные разноцветные подушки, на некоторых из которых лежали молодые люди с ноутбуками и какими-то замысловатыми планшетами.
Атмосфера в этой комнате царила, прямо скажем, нерабочая. Все были абсолютно расслаблены, улыбались и переговаривались между собой.
Я постояла пару секунд, любуясь этим оазисом посреди вылизанного офиса, и продолжила идти к своей цели.
Шаг, два, три… Я остановилась, глядя прямо на табличку с именем Моргана. Глубоко вздохнула и трижды постучала.
− Войдите, − раздался голос с той стороны двери.
Голос, от которого кожа покрылась мурашками.
Глава 3"
"Я вздохнула и толкнула дверь.
Как только она открылась, я едва удержала себя от того, чтобы оббежать стол, запрыгнуть Моргану на колени и зацеловать до остановки дыхания. Напомните мне, почему мы расстались? Ах да, это же я была той идиоткой, которая все прекратила. Теперь я не так уверена в своем решении. Особенно, когда мистер Великолепный встал из-за стола во все свои метр девяносто − не измеряла, подсказала Всемирная паутина — пригладил галстук и поправил закатанные до локтей рукава рубашки.
Он был просто невероятным.
Карие, почти черные глаза, острые скулы с не проходящей легкой щетиной, буйные каштановые волосы и потрясающе красивое тело. И губы. Да, губы. От них невозможно отвести взгляда. Слегка припухшие, как будто после долгих поцелуев, с капризным изгибом уголков. Когда он улыбался, этот изгиб формировал сладчайшую улыбку на свете.
Я странная. Больная. Чокнутая истеричка, сама оттолкнувшая такого мужчину. И ради чего? Пары членов, которые у меня были за этот год? Да они и в подметки не годились Моргану.
Что ж, мне было над чем поработать. Потому что, судя по моей реакции, я бы снова прокатилась на этом жеребце.
− Моника.
Твою мать, и голос. Я говорила про голос? Он как хороший коньяк. Такой густой, как патока. Темный, цвета виски, с древесным ароматом. Тот, который заставляет все ваши внутренности сжаться и затрепетать.
Оставаясь с самой собой в постели, я много раз вспоминала этот голос.
− Мистер Стайлз, − ответила я какого-то черта деловым тоном.
