Мо, прости, малышка, я не должен был. Я… — Морган бессвязно бормотал слова извинения, ставя меня на ноги.
Внезапно, вместе со злостью ко мне вернулись силы. Слабые ноги обрели достаточно прочности, чтобы пару минут удержать меня в вертикальном положении. Я резко отпрянула от объятий Моргана и сделала шаг назад к машине. Взглянув в его лицо, я увидела, что оно было перекошено от боли и сожаления. В его взгляде я ясно прочитала то, как он корит себя за то, как поступил со мной. Но для меня это уже ничего не меняло.
Мои отношения с мужчинами были всегда построены на взаимном использовании друг друга. Но удовлетворенными оставались обе стороны. Это раз. И второе: никто не задевал ничьих чувств, потому что их не было. А здесь были. Сильные. И Морган знал об этом. Он сознательно подверг меня этому испытанию. Он был зол. И наказал меня. Он воспользовался ситуацией, при которой я не могла игнорировать его просьбу прийти и подыграть ему. Он знал, что это стоило бы мне карьеры. Он достиг своей цели в этой грязной игре.
Что говорить? Я тоже. Ведь я получила статью с поправками. Но окончательно потеряла веру в чувства. И в Моргана.
От осознания происходящего сердце заныло еще сильнее. До последнего момента я тешила себя надеждой, что у нас с Морганом еще есть шанс. И я готова была постараться ради этого шанса. Сегодняшний его поступок поставил на нас окончательный жирный крест.
Осознание этого как будто оглушило меня. Я молча открыла дверь в машину, бросила на пассажирское сидение документы с сумочкой и села за руль.
Попытка закрыть дверь была остановлена рукой Моргана.
— Мо… — сдавленным голосом произнес внезапно побледневший Морган.
— Убери. Руки. От моей. Машины, — прошипела я срывающимся голосом. Мне нужно было поскорее убраться от него, потому что новая истерика уже стояла комом в горле.
— Детка, — прошептал он, — позволь…
— Пошел нахрен, Морган. Ненавижу тебя, — всхлипнула я, заводя двигатель. Предательские слезы снова вырвались на свободу. — Ненавижу.
Воспользовавшись тем, что Морган запустил руки себе в волосы, я дернула на себя дверь.
Та захлопнулась, и со свистом шин я рванула подальше от его дома. Подальше от него. И его извращенного понятия «любви».
Глава 9"
"— Ты правда чувствуешь себя нормально?
Рич с сомнением посмотрел на меня. Уверена, он разглядел распухший нос, опухшие красные глаза и бледный цвет кожи. Результат трехдневного оплакивания моих чувств.
Никогда в жизни я еще не была так унижена, так оскорблена.
