Разочарованная, я лежала в ванной, полной пены, и пальцами ног игралась с краном, уставившись в одну точку. Я пыталась понять, чего не хватает этим мужчинам. Чего нет у них, присущего Моргану.
− Мо, ты сука, знаешь об этом? — заплетающимся языком произнес Морган в трубку. — Сука, в которую я влюбился. Ты любила когда-нибудь, Моника Грейнджер? Ты хоть раз в жизни испытывала это поганое чувство? Когда-нибудь тебе разрывала сердце мысль о том, что любимый человек находится в двадцати минутах от тебя, но ты не можешь быть рядом? Так что? Было? — Я молчала, просто слушая его голос, а внутри меня все завязывалось в узел.
Хотелось кричать о том, что не знаю, какие чувства испытываю. Хотелось просить о терпении. Но он не был терпелив. Наоборот, Морган хотел меня всю и сразу. Целиком. — Можешь не отвечать. — Он вздохнул. — А знаешь, Моника, в такие моменты я проклинаю день, когда встретил тебя. Потом — минуту, когда пригласил тебя танцевать. Потом ненавижу момент, когда предложил тебе заняться сексом.
Ты разрушила меня для остальных женщин. Я, блять, чувствовал себя импотентом первые два месяца! Знаешь, что это значит в тридцать? Ты виновата в этом! — Он помолчал пару минут, а я просто слушала его дыхание и пыталась не всхлипнуть, потому что по щекам уже текли слезы.
− Прости, − тихо произнесла я."
"− Простить? Ты просишь о гребаном прощении, лживая дрянь? — кричал он. — Знаешь, сколько я перетрахал после того, как смог выбросить тебя из головы? Двенадцать гребаных женщин, Моника! Две-над-цать! Я излечился от твоего влияния!
− Тогда какого хрена ты звонишь? — крикнула я.
— Чтобы похвастаться? Да пошел ты, Морган! Желаю тебе подхватить гонорею от твоей бесконечной череды шлюх!
Я не удержалась, и мой всхлип эхом отразился от стен ванной. В трубке воцарилась тишина.
− Мо, − мягко прошептал он. — Ты плачешь?
− Пошел ты, Морган! Слишком много чести — плакать из-за такого мудака, как ты.
− Я могу приехать. Я недалеко от твоего дома.
Как только он произнес эти слова, мне на самом деле захотелось, чтобы он появился на пороге моей квартиры.
Обнял меня, отнес в спальню, утешил — и мы бы занялись любовью. Но все испортил момент, когда я услышала голос девушки на заднем плане:
− Морган, малыш. Ну что ты стоишь здесь? Я проснулась, а ты исчез. Идем назад.
Не было никаких сомнений, что он был дома. Возможно, не у себя. Но я точно знала, чем именно он занимался. Мне стало противно. Он позвонил, будучи с какой-то шлюхой.
