Умудряется придать живым клеткам новые функции. Иногда мне даже кажется, что её можно использоваться в лекарских целях, если подчинить себе. Но пока что думать об этом рано.
Я понял, что живой организм не может выдерживать такую силу без особых приспособительных механизмов. Скорее всего, этот некротический дракон создал какую-то систему защиты.
А ведь в вулканах тоже есть живые существа. К таким условиям смогли приспособиться только бактерии. Их называют термофилами или экстремофилами. Эти бактерии способны создать вещество, которое именуют биопластиком.
Благодаря ему они способны выживать даже во время извержений вулканов.
Похоже, что такая же оболочка имеется и у огненного дракона. И если я её разрушу… Он перестанет справляться с собственным пламенем. Оно его попросту уничтожит.
Я взмахнул левой рукой, приказал обратному витку растворить все внеклеточные оболочки монстра.
И тогда над островом поднялся жуткий вой. Дракон не смог прорваться дальше — рухнул прямо между мной и Игорем. Пока он вопил от боли, я подобрался к нему вплотную.
Вернее — попытался. По моему плану я должен был коснуться кожи противника. Но высокая температура, которую оболочка больше не могла удержать, опаляла всё в радиусе двух метров.
— Игорь! Убери пламя! Хотя бы около меня! — прокричал я. — Мне нужно проконтактировать с этой тварью. Буквально минуту — не более!
— Без проблем, на это у меня ещё хватит сил, если только я… Выпущу излишки! — Игорь поднял одну руку над головой и выпустил в небо столб пламени. А другой ладонью принялся поглощать энергию.
"
"Пламя разверзлось, и я прорвался к скользкой коже дракона. А затем выпустил в неё почти весь запас своей лекарской чаши. И стёр всю некротику в ноль. Моей задачей было уничтожить некротическую магию, но при этом не убивать самого духа. Он был ещё мне нужен.
— Что вы натворили⁈ — провизжал монстр. — Что… Я ведь… Ты — идиот, лекарь! Ты не понимаешь… Разве некротические существа не имеют права на жизнь?
Это были последние слова дракона. Сразу после того, как он это произнёс, вся некротическая магия исчезла.
Однако его слова отпечатались в моей памяти. Почему он это сказал? Я ведь впервые услышал нечто подобное от существа, заражённого некротикой. Тот же самый тёмный леший не выдал ни слова. Некромант Сухоруков вёл себя, как самый последний ублюдок. До этого момента я не слышал ничего подобного. Может, всё это время неправильно воспринимал некротическую магию? Что ж, сейчас в этом разбираться всё равно нет возможности.
