Но в этой ситуации я был полностью согласен со своим конкурентом. Если этот проект удастся и им заинтересуются в Санкт-Петербурге, тогда орден лекарей распространит эту идею по всей Российской Империи. Мои домашние вызовы и диспансерное наблюдение Сеченова. Чем больше людей получит помощь, тем лучше.
Я понимаю, что в условиях девятнадцатого века это сделать крайне трудно. Чего уж тут говорить? Даже в двадцать первом веке эти проекты так и не достигли идеальных результатов. Но если мы начнём сейчас, то через сто или двести лет система медицинской помощи в России станет первой в мире.
В этом я даже не сомневаюсь.
Но всё это будет позже. Сейчас надо решить, кто возьмёт на себя сёла, а кто займётся городом.
— Думаю, вы понимаете, что, тот, кто поедет в сёла, может вернуться ночью или даже к следующему утру, — уточнил Кораблёв.
— Я возьмусь, — хором сказали мы с Сеченовым.
Остальные лекари удивлённо взглянули на нас.
Думают, наверное, что мы — два дурака альтруиста. Хотя Василий Ионович, скорее всего, понимает, в чём дело.
Клятва лекаря требует отдавать себя всего этому занятию. И, кажется, мы оба готовы пожертвовать своим свободным временем ради помощи людям.
— Алексей Александрович, прошу, — произнёс Сеченов. — Позвольте мне отправиться в сёла. Я никуда не спешу. Могу и двое суток кататься по ним. Поездка в Северку дала мне понять, что люди на окраинах района сильно нуждаются в помощи.
И он не лгал. Я заметил, как Сеченов переменился, после того как мы посетили пациента с акромегалией.
Да и я для разнообразия готов по городу поездить. Заодно потрачу свободное время на развитие своего завода.
— Добро, Иван Михайлович, — кивнул я. — Так и поступим. Повозки уже готовы?
— Да, — кивнул Кораблёв. — Правда, карету удалось нанять только одну.
— Её, очевидно, стоит передать господину Сеченову, — сказал я. — Одно дело — несколько часов кататься в черте Хопёрска, и совсем другое — исколесить весь район по лесам и полям.
Значит, Сеченову достанется карета, а мне повозка.
Я услышал, как разочарованно цыкнул Синицын. Должно быть, Илья надеялся, что я позволю Сеченову замёрзнуть к чёртовой матери где-нибудь далеко за Хопёрском. Но лично я против такой конкуренции. Если бы мне хотелось соревноваться таким образом, я бы просто прирезал Сеченова. Но, к счастью, у меня совсем другие принципы.
Собрание закончилось, Решетов, Родников и Синицын направились на приём, а мы с Сеченовым приготовились к тяжёлому рабочему дню.
