Я не стану думать о Хите, но больше я этого отрицать не могла. Я чувствовала, что меняюсь. Моя кожа стала ультрачувствительной. Грудь болела, и, хотя на мне были крутые очки Maui Jim, глаза болезненно слезились.
– Я умираю… – простонала я, а потом быстро закрыла рот. Я действительно могу умирать. Взгляд остановился на большом кирпичном здании, которое за три года так и не стало домом.
– Покончи с этим. Просто покончи с этим. – По крайней мере, моя сестра еще не дома, у нее тренировка чирлидеров. Можно понадеяться, что тролля загипнотизировала новая видеоигра Delta Force: Black Hawk Down.
Возможно, я смогу поговорить с мамой наедине. Возможно, она поймет… она будет знать, что делать….
Вот черт! Мне шестнадцать, но внезапно я поняла, что ничего так не хочу, как спрятаться у мамы на коленках.
– Пожалуйста, пусть она поймет, – прошептала я простую молитву богу или богине, которые могли слышать меня.
Как обычно, я вошла через гараж. Прошла по коридору в свою комнату и бросила учебник по геометрии, сумочку и рюкзак на кровать.
Затем я сделала глубокий вдох и направилась, слегка дрожа, на поиски мамы.
Она сидела в гостиной, свернувшись на краю дивана, попивая кофе и читая «Куриный бульон для женской души». Она казалась такой нормальной, такой же, как и раньше. Только вот раньше она читала «экзотические» романы и красилась. Обе эти вещи ее новый муж не разрешал (кусок дерьма).
– Мам?
– Да? – Она не подняла на меня взгляд.
Я тяжело сглотнула.
– Мамочка. – Я назвала ее так, как раньше, в дни до того, как он вышла замуж за Джона.
– Мне нужна твоя помощь.
Не знаю, неожиданное использование слова «мамочка» или что-то другое в моем голосе пробудило какую-то крошечную часть маминой интуиции, которая все еще была где-то внутри нее, но ее взгляд сразу же оторвался от книги: он был мягким и полным заботы.
– Что такое, милая… – начала было она, а потом слова словно застыли на ее губах, когда глаза нашли Метку на моем лбу.
– О боже! Что ты натворила?
Сердце снова начало болеть.
– Мам, я ничего не сделала. Это случилось со мной, а не из-за меня. Это не моя вина.
– О, пожалуйста, нет! – запричитала она, словно я и слова не сказала. – Что скажет твой отец?
Мне хотелось крикнуть: «Как, черт побери, хоть одна из нас может знать, что скажет мой отец, мы не видели его и не получали от него весточек уже четырнадцать лет!» Но я знала, что это не поможет и всегда только злило ее, когда я напоминала, что Джон – не мой настоящий папа.
