— Если ты в чем-то сомневаешься, можешь задать мне любой вопрос из тех, ответ на которые могу знать только я.
— Ты участвовал в драке с другим учеником, и у тебя приключился сильный приступ, — не обратив внимания на мои слова, продолжила Амелия.
— Да, драка была. И завершилась она не в мою пользу, да еще так некстати этот приступ произошел, — не стал отпираться я."
"— Он именно так и рассказал! — в глазах мачехи сверкнуло торжество. — Теперь я точно знаю, что Тео больше нет!
— Отправляйся к демонам за грань со своими домыслами! — не выдержал я.
И тут же громко повторил: — Вы с Филиппом — моя семья. Пока я жив, вам ничего не грозит. Только не нужно делать глупостей!
Амелия в ответ только презрительно фыркнула и, быстро простучав каблучками по полу, исчезла за скрипнувшей дверью. Вряд ли она произнесла что-то вслух, но мне показалось, будто в воздухе прошелестело насмешливо едва слышное «вот именно: пока жив».
Все понятно. Она слишком хорошо знала прежнего Теодора, чтобы питать какие-то иллюзии относительно своего будущего, и убедить ее сейчас в моих благих намерениях нет никакой возможности.
Мачеха в курсе истории с колдуном, и если старого Тео она ненавидела, то от нового просто не знает, чего ожидать. По логике вещей, ей действительно проще избавиться от опасного соперника, чем покорно ожидать милостей от судьбы.
Что же, выходит, хотя осознавать это очень неприятно, что тер Берин относительно мачехи мне дал дельный совет: если я с ней не разберусь, то она разберется со мной. И даже никаких угрызений совести испытывать не будет.
Таковы реалии этого жестокого мира.
Только вот я являюсь продуктом совсем другой реальности, и мысль о хладнокровном убийстве женщины, даже замышляющей против меня плохое, все еще не укладывается в моей голове. И ладно еще Амелия, но мой малолетний брат вообще ни в чем не виноват, так что ж его — просто «за компанию» с мамашей? И как потом с этим жить?
Чувствуя, что еще немного — и от подобных размышлений у меня разболится голова, я решил, что у могилы старшего Кейлора пробыл уже достаточно времени, приличия соблюдены, следовательно, можно отправляться в свою комнату.
Тем более что место здесь уединенное, очень подходящее для устройства засады. А что? Прирежут меня наемнички Амелии здесь тихонечко, засунут тело под чью-нибудь надгробную плиту — и поминай как звали. Был наследник, да пропал.
И стоило только мне об этом подумать, как до моих ушей донесся какой-то шорох. Внутри у меня вмиг похолодело от страха.
