Потому что, если бы можно было вот так, силой мысли, проворачивать такие дела, это бы было… волшебство.
В этом месте мне пришлось прервать размышления, чтобы озадаченно почесать затылок. Существование в условиях «раздвоения личности» никак не позволяет мне свести в одно целое знания Тео Кейлора и Ромы Иванова. Я сейчас живу и думаю как Иванов, поселившийся в теле Кейлора, при этом лишь время от времени выдергиваю из памяти предыдущего хозяина какие-то факты, воспоминания, чувства. Наверное, по-другому и быть не может, иначе можно было бы вовсе лишиться рассудка от такого потрясения.
Но если уж я не могу вернуться обратно, в свой привычный мир, то нужно как можно скорее если не «срастить» личности воедино, то хотя бы освоить память Тео. Чтобы воспринимать эту реальность адекватно, как местному жителю, а не пришельцу откуда-то издалека. В общем, нужно стать этаким вариантом Теодора Кейлора, улучшенного до уровня Романа Иванова.
И для начала придется отбросить прочь мысли о невозможности волшебства.
Если я не понимаю, как творить магию, это еще не означает, что ее не существует.
— Я пошел! — заявил Пайрус, захлопывая учебник.
Пришлось и мне пристроиться в самый конец совсем уже короткой очереди. Бдительный Нуро Аредис внимательно следил, чтобы никто не приступал ко второй попытке, пока каждый из учеников не завершит первую. Перед нами было всего три человека, и все они очень быстро пополнили список разочарованных соучеников — пока никому договориться с Пиро не удалось.
— Ну давай же, давай! — едва слышно шептал мой товарищ, склонившись перед клеткой.
От умственного напряжения у него так смешно шевелились уши, что я не смог сдержать улыбку. Из-за этого весь мой и так не очень серьезный настрой окончательно пропал, и, занимая место раздосадованного неудачей Пайруса, я уже практически не переживал за результат.
«Что, Пиро, сидишь, развлекаешься, глядя на нас, дурачков? Ну еще бы — двадцать с лишним человек тебе поклоны отбивают, умоляют хоть словечко сказать, а ты знай из себя важную птицу строишь! Так сделал бы милость, поболтал с кем-нибудь.
Еще веселее было бы», — мысленно произнес я, поймав взгляд попугая. Но пернатый мерзавец лишь безучастно таращился на меня своими темными глазками и молчал.
«Вот же глупая птица! — абсолютно беззлобно подумал я и тут же добавил: — А ну-ка давай, открывай дверцы своего разума!»
Последнюю мысль я сопроводил направлением воображаемого мысленного потока прямиком в голову Пиро.
