Кажется, сработал амулет, спасая хозяина от неминуемой гибели, но на ближайшие минуты он точно выведен из боя.
Дальше подоспела основная масса преследователей, и мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы успевать парировать, уклоняться, атаковать самому и при этом не быть убитым. Все слилось для меня в сплошную череду оскаленных лиц, тускло поблескивающих в лунном свете стальных нагрудников, мечей и алебард. Такой режим боя я не практиковал даже на тренировках, да даже если бы и практиковал, вряд ли бы это помогло.
Долго работать в таком темпе не под силу никому — ни умудренному опытом бойцу-ветерану, ни магу-мечнику.
Потому чей-то грозный окрик раздался очень вовремя:
— Назад! Все назад! Он мой!
Пользуясь быстрым откатом унгальцев, я и сам отскочил назад, чтобы перевести дух и бросить взгляд на друзей и соратников. С гримасой боли на лице гном стоял на одном колене, выставив перед собой алебарду, а едва держащийся на ногах Лерих прикрывал ему спину. Массивные двери храма Единого были открыты, и девчонки призывно махали мне руками, умоляя поспешить под защиту мощных стен.
При этом орк Уткул, видимо, передав Пайруса на попечение служителей, спешил к нам, размахивая над головой неизвестно где добытым копьем.
— Уходите! — велел я Дроку и барону. — Я прикрою.
Лишь бы люди герцога Ребо снова не навалились всей толпой, а так пару минут я еще выиграть для друзей сумею. Кстати, кто это тут команды раздает стражникам и для чего это делает?
— Эй ты, тварь! Ты едва не убил моего племянника! — из-за спин послушно остановившихся солдат герцога выступил высокий воин с мечом в левой руке.
Выглядел он как обычный стражник, по крайней мере, никаких знаков отличия в его экипировке я не находил. Но, судя по готовности беспрекословно подчиняться его командам, человеком в замке Ребо он был не последним.
— А ваши костоломы переломали моего друга! — ответил я, медленно пятясь к храму.
— Фитаю всего девятнадцать лет, он только жить начал! — взревел воин, вытянув в моем направлении вооруженную руку, словно обличая меня в неподобающем поведении.
"
"— Моему другу восемнадцать, как и мне, — по-прежнему медленно отступая, я стянул с головы порядком надоевший шлем с отвратительно пахнущим подшлемником и швырнул ему под ноги.
По рядам стражников пронесся изумленный гул. Судя по всему, они никак не ожидали, что столько бед им причинил столь юный противник.
