А, во-вторых, еще неизвестно, в каких отношениях имперцы с местной властью. Вероятно, давно спелись с герцогом Ребо и сделают все, чтобы не ссориться с ним. Да и ночь на дворе, в лучшем случае сторожа там застану, который уж точно ничего не решает. Не вариант.
Вообще куда-то бежать за подмогой видится мне абсолютно бесперспективной затеей — это долго, и друзей, на которых можно было бы рассчитывать, у нас здесь нет. Выйдя же из замка, я очень рискую уже не попасть в него обратно. На то он и замок!
Нет-нет, действовать нужно здесь и сейчас.
Либо мы все вместе выйдем отсюда, либо навеки останемся в этих мрачных стенах.
Эх, сейчас бы обезболивающее заклинание применить к себе, да там слов на полстраницы, без книги не смогу, так что придется потерпеть.
Покинув резиденцию тера Швая, я решительно направился обратно в сторону подземелья.
То ли интуиция моя сработала, то ли ушей достиг едва слышимый из-за следующей по коридору двери крик, но я изменил на ходу первоначальный план и толкнул массивную дверную ручку от себя.
Дверь со страшным скрипом поддалась, я вошел и спешно прикрыл ее за собой. Сейчас главное держаться уверенно, будто я местный и имею полное право расхаживать по полуночному замку.
Что тут у нас? Ага, тоже трое «работников» герцога: стражник, толстяк-писарь и абсолютно лысый, обнаженный по пояс мастер пыток. Только диспозиция совсем другая. Потому что на писарском столе лицом вниз распластано обнаженное девичье тело. Писарь и экзекутор возятся с веревками, пытаясь надежно закрепить пленницу в нужном положении, а стражник уже стоит со спущенными штанами, то ли только готовясь к насилию, то ли вынужденный прерваться из-за активного брыкания пленницы.
Мне достаточно одного взгляда, чтобы узнать даже с такого ракурса Висту, и я на секунду останавливаюсь, поскольку кровь с такой силой ударяет в голову, что в глазах становится темно.
— Даже и не думай! Только после нас всех! — радостно скаля зубы, заявил один из негодяев.
Конечно же, все трое обернулись на скрип двери, но при факельном освещении все стражники выглядят более или менее одинаково, потому никто не признал во мне чужака и не заподозрил подвоха.
Пауза чуть затянулась, но нескольких секунд мне хватило, чтобы взять себя в руки:
— Конечно, как скажешь!
Очень надеюсь, что мой голос прозвучал безразлично, впрочем, вся троица была уже в предвкушении «сладенького», потому не обратила на мои интонации особого внимания. Что ж, судьба у них, стало быть, такая.
