– Вообще-то трудно объяснить по телефону, но если вкратце, то петли необходимо правильно распределить.
– У меня не получается! – воскликнула я. – Печень, почки, желудок и все остальное влезло, а эти длинные полоски нет. Можно я пришлю тебе снимок, а ты объяснишь, что мы не так делаем?
– Делаем? – повторил криминалист. – Ты не одна?
– Нет, вместе с Кисой, – пояснила я. – Малышка молодец, за пять минут сложила позвоночник и ребра. Даже когда я перепутала желудок с легкими, она сразу меня поправила. Я и не предполагала, что у человека внутри столько всякого-разного.
– М-м-м… – пробормотал Гриша. – Однако немного… э… удивительно, что ты и девочка… э… э… Вы где?
– Дома, – пропыхтела я, пытаясь впихнуть внутрь куклы нечто, похожее на веревку, и защелкнуть пластину живота. – Черт, не закрывается."
"– Кто? – поинтересовался Григорий.
– Не «кто», а «что»! – в сердцах воскликнула я. – Да все тот же кишечник, который не умещается в животе, отчего крышка не закрывается. Макс привез Кисе в подарок куклу. Ее нужно собрать, а деталей тьма.
Называется этот ужас натурально-анатомически-развлекательно-обучающей игрушкой.
– Фу-у… – выдохнул мой собеседник, – а я уж подумал… Ладно, не важно, что мне на ум пришло. Жду снимок.
Еще через четверть часа под мудрым руководством криминалиста Гриши мы с Кисой сумели-таки закрыть кукольный живот. Я выпила большую чашку кофе, подумала, что надо съесть пару бутербродов, открыла холодильник, увидела связку сосисок, ощутила тошноту, вернулась в детскую и застала Кису втыкающей в руки куклы пальцы.
– Да ты прямо метеор, – похвалила я девочку. – Осталось совсем немного.
Как же я была неправа! Вы знаете, что у человека тридцать два зуба, и все они разные? Вот лично я только после часа возни с челюстями игрушки выяснила, что во рту у нас находятся резцы, клыки, премоляры и моляры. И что правый резец не может встать на место левого. Я чуть не сошла с ума с этими зубами. Ей-богу, выучить китайский за одну ночь легче, чем понять, куда вставить клык. Больше никогда не буду сердиться на своего замечательного стоматолога Аркадия Залмановича Темкина за то, что тот держит меня в кресле по три часа.
Теперь-то я понимаю, каково ему бедному копаться в моих молярах и иже с ними. Странно, что Темкин сохранил психическое здоровье, он всегда весел, шутит.
Когда рот куклы наконец-то заполнился зубами, я издала боевой клич. Господи, близок конец марлезонского балета! Осталось поставить на место два глаза, уши, нос и пальцы ног.
