Я открыл окно, выключил свет и забрался в постель; однако три минуты спустя понял, что не тут-то было. Обычно я изгоняю любые мысли в тот миг, когда опускаю голову на подушку. Если какая-то мысль все же застревает в лабиринте моих извилин, я даю себе три минуты и ни секунды больше, чтобы извлечь ее оттуда. Потом я отключаюсь. На сей раз, ясное дело, в моем мозгу угнездился Барри Рэкхем. Я должен был со всей определенностью решить, знал он или нет истинную причину моего появления; либо как альтернативный вариант я должен был принять твердое решение, что отложу эти мысли до утра.
Так размышляя, я вылез из постели и уселся на стул.
Прошло минут пять, а может и пятнадцать, не знаю. Единственное, чего я добился, так это того, что сумел выкинуть Барри Рэкхема из головы, убедив себя, что утро вечера мудренее. Парень оказался слишком крепким орешком. Приняв решение, я с удовольствием нырнул в постель, потратил десять секунд на то, чтобы удобно расположиться на непривычном матрасе и на сей раз, кажется, успешно…
Или почти успешно.
Стоило мне чуть-чуть задремать, как заскрипел ставень или нечто в этом роде. Но в первый миг я подумал, что ставень, и вдруг весь сон как рукой сняло: никаких ставней на окнах не было! Я уже достаточно проснулся, чтобы это утверждать. Звук повторялся с небольшим интервалом. Мало того, что не ставень, это был вовсе не скрип. Похоже на всхлипывание или хныканье младенца; нет, чепуха, звук раздавался за распахнутым окном, а младенцев снаружи не было. Ладно, ну его к черту. Я перевернулся на другой бок, спиной к окну, но звук повторился снова.
Я был неправ. Не хныканье, а слабое поскуливание. Наваждение какое-то!
Я кубарем скатился с кровати, зажег свет, пересек холл, подошел к двери Лидса, постучался и вошел.
— Что такое? — громко спросил Лидс.
— У вас есть пес, который скулит по ночам?
— Скулит? Нет.
— Тогда, если вы не возражаете, я выйду и посмотрю. Он скулит под моим окном.
— Может быть, это… Включите свет, пожалуйста."
"Я нашарил на стене выключатель и щелкнул им.
Лидс сидел на кровати в зеленой пижаме с тонкими белыми полосками. Одарив меня взглядом, из которого я уяснил, что к списку причин, по которым Лидс был против моего пребывания здесь, прибавилась еще одна, он прошлепал мимо меня в холл и в мою клетушку, а я шел за ним по пятам. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь, потом подошел к окну, высунул голову наружу, затем, втянув ее назад и ни слова не говоря, быстро вышел, на сей раз даже не взглянув на меня.