Вы не должны были говорить своим сослуживцам о том, что вечером будете работать у меня Потом я зашел в бухгалтерию и взял толстую пачку купюр из своего личного сейфа. Я сунул деньги прямо в карман пиджака, как делал это когда–то двадцатилетним юношей, во время войны. Между прочим, именно война помогла мне обнаружить единственный мой талант–умение продавать кому угодно все что угодно, включая и то, что покупается легче и дороже всего, а именно воздух. Новенькая машинистка – не знаю ее имени – с глупым видом наблюдала за мной.
Я попросил ее заниматься своим делом. Позвонив секретарше, я сказал, чтобы она отнесла ко мне в машину досье Милкаби, пачку бумаги для пишущей машинки и копирку. Я видел, как вы проходили по коридору в своем белом пальто. Я зашел в комнату редакторов, откуда доносился такой знакомый мне гвалт. Это Гошеран раздавал конверты с премиальными. Я попросил его дать мне ваш конверт. Затем вернулся к вам в кабинет. Я был уверен, что вы оставили записку, в которой объясняете свой неожиданный уход.
"
"Когда я увидел листок, прикрепленный к настольной лампе, я не поверил своим глазам. Вы написали, что вечером улетаете на самолете, а ведь я именно об этом и мечтал – чтобы все думали, что вы куда–то уехали. Но, как я вам уже сказал, Дани, голова у меня работает быстро, и моя радость была недолгой. Вы уже сделали один шаг, который сверх всякого ожидания совпадал с моим планом, и уже один этот шаг мог все разрушить. Я задумал послать в Орли ту пресловутую телефонограмму от вашего имени, в которой бы говорилось, что, если Коб улетит в Вильнев, вы последуете за ним.
Но ведь вы не могли решить, что едете, за три часа до того, как узнали, что он наплюет на ваши угрозы и все равно улетит. Конечно, пока что я еще имел возможность выбрать, чем мне воспользоваться – вашей запиской, которую мог увидеть любой служащий в агентстве, или все–таки телефонограммой, которую я задумал отправить. Ведь одно исключало другое. Если бы я об этом не подумал, если бы я вовремя не сообразил, что получается нелепица, которую заметил бы даже самый тупой полицейский, вы бы, Дани, сразу победили, даже если бы я убил вас.
Я выбрал телефонограмму. Я сложил вашу записку вчетверо и сунул к себе в карман. Она никому не была адресована, и после отправления самолета, на котором должен был лететь Коб, могла мне пригодиться. Да, время – это действующее лицо, Дани, и наша с вами жизнь в течение последних дней была дуэлью, в которой мы пытались завоевать его благосклонность.
