Я закрыла ставни, разделась и легла на застланную постель, поставив телефон рядом с собой.
Я попросила телефонистку заказать мне два номера: 5–40 в Жуаньи и домашний телефон одного художника из агентства, некоего Бернара Тора, с которым я была дружна и который несколько раз сопровождал шефа в Женеву на встречу с представителями фирмы Милкаби. Он должен знать, в какой гостинице обычно останавливается Каравей. Я позвоню Аните, признаюсь, что уехала на ее машине, и скажу, что мне нужны ее свидетельские показания, чтобы вызволить меня из беды.
Анита мне поможет.
Бистро в Жуаньи мне дали первым, так удачно, почти сразу же. Я попросила к телефону хозяина. Он не сразу припомнил меня. Белый костюм, светлые волосы, темные очки, американская машина – нет, это ему ни о чем не говорит. Но когда я сказала, что какой–то шофер грузовика с ослепительной улыбкой настоял, что он заплатит за меня, хозяин вспомнил его:
– Высокий брюнет, что ездит на «сомюа»? Еще бы я его не знал! Это Жан, Жан с «сомюа». Он проезжает здесь каждую неделю.
– Простите, Жан, а как дальше? Я не расслышала.
– «Сомюа – это марка грузовика, который он водит. А фамилии его я не знаю. Он марселец, и его все называют Рекламной Улыбкой."
"Как смешно, ведь и я прозвала его так же. Я рассмеялась. Я была довольна. Наконец я нащупала какую–то нить, и мне уже казалось, что все мои неприятности, как по волшебству, скоро рассеются.
– Вы говорите, он марселец? Вы не знаете, сейчас он в Марселе? Где бы я могла найти его?
– Вы слишком много хотите от меня.
Я знаю только, что в субботу он ехал на Юг. Но где он сейчас, понятия не имею. Если хотите, я могу ему передать что нужно, когда он будет возвращаться.
Я ответила, что тогда будет слишком поздно, мне необходимо разыскать его немедленно. «Ах, вот как! – воскликнул хозяин, а потом так долго молчал, что я даже подумала, не повесил ли он трубку. Но нет. Он вдруг сказал мне:
– Подождите, мадемуазель, я кое–что придумал. Одну минутку.
Теперь я слышала в трубке гул голосов, стук посуды. Я пыталась восстановить в памяти это бистро, в котором была два дня назад.
Длинная деревянная стойка, фотографии разбитых грузовиков, трехцветная афиша, объявляющая о гулянье 14 июля. Я представила себе закусывающих шоферов, красные круги на клеенке – следы от стаканов с вином. И сама внезапно почувствовала сильный голод и жажду. Со вчерашнего дня я выпила только две чашки кофе. В трубке раздался чей–то голос:
– Алло! Кто у телефона?
– Меня зовут Лонго, Даниель Лонго.
