И этот «кто–то» воспользовался не только моим телефоном, но и моим именем и, надев так же, как я, белый костюм и темные очки, выдал себя за Дани Лонго.
Все, кто уверял, что видели меня, говорили правду. Они действительно «видели», но не меня, а другую женщину, в другой машине, которая…»
И тут я заходила в тупик.
Я вскочила на кровати и чуть не закричала. Это безумие. Никакого заговора не было и не могло быть. Как бы я себя ни утешала, но никто не смог бы, если только он не обладает даром ясновидения, заранее связать меня телефонограммой с каким–то неизвестным мертвецом, которого потом, почти через двое суток, где–то у черта на рогах, в сотнях километров от моего дома, засунут ко мне в машину.
Тем более никто не мог заранее предложить какой–то женщине на одном из отрезков автострады № 6 выдавать себя за меня, Дани Лонго, за двенадцать, а может, даже за пятнадцать часов до того, как я там появлюсь. Никто, никто в целом свете не мог знать в пятницу, в 18 часов 55 минут, да и в субботу на рассвете, что на меня найдет такое безрассудство и я как идиотка угоню машину шефа и поэтому действительно буду катить вечером по автостраде № 6 к морю.
Никто. Я сама этого не знала.
Я говорила себе: «Подожди, подожди, подумай еще, этому наверняка есть – должно быть! – какое–то объяснение». Но его не было. Самое страшное заключалось в том – у меня голова шла кругом от ужаса, – что я сама не знала, что поеду. Значит, все началось помимо меня и вообще помимо кого бы то ни было, ни одно человеческое существо не могло послать эту телефонограмму, не могло выдавать себя на автостраде за Дани Лонго.
Остается только думать, что еще за сутки до того, как я неожиданно для себя решила воспользоваться «тендербердом», какая–то сверхъестественная сила остановила свой выбор на мне, подчинила меня своей воле – и вообще весь мир обезумел.
Кто–то остановил свой выбор на мне. Подчинил своей воле. Оказался за моей спиной. Моя искалеченная рука болит. Болит и под ложечкой, в том месте, куда ударил меня Филипп.
Это возмездие. Возмездие за моего сына, убитого четыре года назад, в Цюрихе, прежде чем он появился на свет.
Кто–то за пределами нашего мира неотступно и неустанно преследует меня.
Мне снова стало казаться, будто я живу в чьем–то чужом сновидении. И мне хочется, больше всего на свете хочется тоже уснуть – или нет, лучше пусть проснется тот, кому все это снится, пусть вокруг станет тихо и мирно, пусть я умру и все забуду.
* * *Понедельник, 13 июля. Утро.
