Но его внимание привлекла приглушенная музыка. Где–то внизу раздавалась томная мелодия — оркестр играл танго. Мегрэ спустился по лестнице, устланной мягкой ковровой дорожкой, вошел в царство музыки и голубоватого света. Одни дамы лакомились за столиками пирожными. Другие танцевали. Официант подошел к Мегрэ.
— Кружку пива!
— Видите ли, у нас…
Мегрэ посмотрел на него так красноречиво, что официант послушно нацарапал что–то на талоне… Вот такие самые талоны посылали на кухню… Мегрэ следил взглядом, какое путешествие совершит его талон… В задней стене дансинга, справа от оркестра, было нечто вроде люка.
За стеной находились застекленные клетки — кафетерий, кухня, пекарня, помещение для мойки посуды, «курьерская столовая», а в самом конце коридора, возле проходной и контрольных часов, — раздевальня, и в ней около сотни металлических шкафов.
Кто–то смотрел на Мегрэ, он это почувствовал и уловил взгляд Зебио, который танцевал с перезрелой дамой, увешанной драгоценностями."
"Что это, обман зрения? Мегрэ показалось, что Зебио взглядом указывает ему на кого–то.
Мегрэ поискал глазами, и его как будто кольнуло: он увидел Освальда Дж. Кларка, танцевавшего с гувернанткой своего сына Эллен Дерромен.
Они, казалось, ничего и никого не замечали вокруг. Оба были в угаре любовной страсти. Оба двигались плавно, с застывшей на губах томной улыбкой, и, по–видимому, чувствовали себя единственной парой в этом дансинге, единственной в целом мире, и когда музыка кончилась, они еще мгновение стояли неподвижно, прежде чем направиться к своему столику.
Мегрэ заметил тогда на лацкане элегантного смокинга мистера Кларка узенькую полоску крепа — таким образом вдовец носил траур по покойной жене.
Мегрэ стиснул в кармане пиджака письмо Мими. Как ему хотелось…
Но ведь следователь запретил ему допрашивать Кларка, — этот американец слишком важная персона для объяснений с каким–то полицейским…
За танго следовал slow. Кружка пенистого пива проплыла в обратном направлении по тому пути, который проделал талон, посланный метрдотелем.
Влюбленная пара снова заскользила в танце.
Тогда Мегрэ встал и, позабыв заплатить за пиво, большими шагами направился в холл.
— В двести третьем есть кто–нибудь? — спросил он у швейцара.
— Кажется, только бонна с ребенком… Но… Если разрешите, я сейчас позвоню по телефону…
— Нет, нет… Не надо… Прошу вас…
— Лифт налево, господин комиссар.
Запоздалое уведомление: Мегрэ уже поднимался по лестнице и медленно, с ворчаньем, одолевал ступеньку за ступенькой.
