Ведь до чего ж хороший человек был! Не нашлось бы у него ни одного врага…
Над кроватью висела в овальной рамке увеличенная фотография Жюстена Кольбефа в мундире унтер–офицера — портрет сделан был в те годы, когда покойный носил огромные усы.
На рамку прикрепили крест «За боевые заслуги» с тремя пальмовыми ветвями и военную медаль.
— Он был кадровый военный, господин комиссар. Как пришло время по возрасту выйти в отставку, он просто уж не знал, куда себя девать, и решил взяться за какую–нибудь работу… Одно время был сторожем в клубе на бульваре Осман… Потом ему предложили место ночного швейцара в отеле «Мажестик», и он согласился… Ведь он, знаете ли, какой–то особенный был: почти совсем не спал и спать не хотел… В казарме он, можно сказать, каждую ночь вставал и делал обход…"
"Соседки, а может быть, родственницы, с сокрушенным видом покачивали головами.
— Что же он делал целый день? — спросил Мегрэ.
— Возвращался он с работы утром, в четверть восьмого — как раз поспевал вытащить мусорные ящики; мне он не давал делать тяжелую работу… Потом постоит у порога, покурит трубочку — ждет, когда придет почтальон, поболтает с ним немножко… А надо вам сказать, они с почтальоном однополчане были… Потом ляжет в постель и спит до полудня… Недолгий сон, а с него хватало.
Как позавтракает, прогуляется по Булонскому лесу до Елисейских полей… Иной раз зайдет в «Мажестик», поздоровается с дневным швейцаром… Потом в маленьком баре на улице Понтье перекинется в карты, к шести часам вернется домой, а в семь часов отправляется в отель на дежурство… И до того все в точности, в аккурате, — право, соседи как увидят, что он идет, проверяют по нему часы…
— А давно он сбрил усы?
— Да когда уволился из армии… Я как увидела его без усов, так диву далась… Совсем другое лицо — маленькое, будто съежилось, и сам словно ниже стал ростом…
Мегрэ еще раз склонил голову у смертного одра Жюстена Кольбефа и вышел на цыпочках.
От дома покойного было недалеко до Сен–Клу. Комиссару Мегрэ не терпелось отправиться туда, но почему–то он боролся с этим желанием.
Мимо проезжало такси. Мегрэ поднял руку. Ну, была не была!..
— В Сен–Клу… Я объясню, как ехать…
Моросил дождь. Небо затянули тучи. Было только три часа дня, однако казалось, что уже наступили сумерки. Домишки, окруженные оголенными садиками, еще без цветов и листвы, имели унылый вид.
Мегрэ позвонил. Открыла ему Жижи, а Шарлотта, высунувшись из дверей кухни, смотрела, кто пришел.
