Мегрэ уселся за столик, как клиент, и, поскольку тут неудобно было пить пиво, заказал коньяку и минеральной воды. Не прошло и десяти минут, как к нему подсел встревоженный хозяин заведения.
— Надеюсь, ничего неприятного, господин комиссар?.. Вы же знаете, я всегда соблюдаю правила…
Он оглядел сидевших в зале — кто из них мог оказаться причиной неожиданного появления полиции?
— Ничего, не беспокойтесь… — ответил Мегрэ. — Просто мне захотелось поразвлечься.
Он вытащил из кармана трубку, но, поняв по взгляду хозяина, что она тут неуместна, со вздохом положил ее обратно.
— Может быть, вам нужны какие–нибудь сведения, — подмигнув, заметил хозяин. — Пожалуйста, мы к Вашим услугам. Но я хорошо знаю свой персонал. Не думаю, чтобы кто–нибудь из нынешних моих служащих мог вас заинтересовать… Что касается клиентов… как видите, обычная наша публика… Иностранцы, провинциалы… Поглядите, вон тот, который сидит с Леа, — депутат…
Мегрэ встал и тяжелым шагом направился к лестнице, которая вела в туалетную… Она помещалась в подвале — в большой, ярко освещенной комнате, облицованной голубоватыми изразцами.
Рядом находилась телефонная будка из полированного красного дерева. Зеркала. На длинном столе разложены разнообразные мелочи — гребенки, щетки, маникюрные принадлежности, пудра всевозможных оттенков, румяна, губная помада…
— Всегда такая чепуха получается, когда с ним танцуешь. Дай–ка мне парочку чулок, Шарлотта…
Маленькая, кругленькая женщина в вечернем платье, сидевшая на стуле, уже снимала с себя чулки.
Высоко подняв юбку, она спокойно разглядывала свою ногу, пока Шарлотта рылась в ящике.
— Какие дать? Двадцать первый номер? Тонкие?
— Годятся. Давай… Раз кавалер не умеет танцевать, так должен бы…
Заметив в зеркале Мегрэ, она умолкла, но продолжала надевать новые чулки, время от времени кокетливо посматривая на него. Шарлотта обернулась и, увидев полицейского комиссара, побледнела.
— А–а! Это вы!..
И она деланно засмеялась. Шарлотта сейчас совсем не походила на ту женщину, которая грела в духовке ноги и лакомилась пирожными на кухне своего домика в Сен–Клу.
"
"Белокурые завитые волосы были так тщательно уложены, что их волны казались недвижными. Лицо стало конфетно–розовым. Простое, но хорошо сшитое платье черного шелка ловко облегало ее пышные формы, а на платье белел крошечный кружевной передничек, какие увидишь только на сцене, у театральных субреток.
— Я тебе потом заплачу, Шарлотта. За все сразу.
