Миссис Феррар была женщина весьма привлекательная, хотя и не первой молодости, а ее платья, даже и совсем простые, превосходно сидели на ней. Но ведь сотни женщин покупают свои туалеты в Париже и необязательно при этом должны приканчивать своих мужей.
Пока я стоял так и размышлял, в прихожую снова донесся голос Каролины. Теперь в нем слышались резкие ноты:
– Что ты там делаешь, Джеймс? Почему не идешь завтракать?
– Иду, дорогая, – поспешно ответил я. – Вешаю пальто.
– За это время ты мог бы повесить их десяток.
Что верно, то верно, она была совершенно права. Войдя в столовую, я чмокнул Каролину в щеку, сел к столу и принялся за заметно остывшую яичницу с грудинкой.
– У тебя был ранний вызов, – заметила Каролина.
– Да, – сказал я. – «Королевская лужайка». Миссис Феррар.
– Я знаю, – сказала моя сестра.
– Откуда?
– Мне сказала Энни.
Энни – наша горничная. Милая девушка, но неизлечимая болтунья.
Мы замолчали. Я ел яичницу. Каролина слегка морщила свой длинный нос, кончик его задергался: так бывает у нее всегда, если что–нибудь взволнует или заинтересует ее.
– Ну? – не выдержала она.
– Скверно. Меня поздно позвали. Вероятно, она умерла во сне.
– Знаю, – снова сказала сестра.
Тут уж я рассердился:
– Ты не можешь этого знать. Я узнал об этом только там и ни с кем еще не говорил. Может быть, твоя Энни – ясновидящая?
– Я узнала это не от Энни, а от молочника. А он – от кухарки миссис Феррар.
Как я уже сказал, Каролине не требуется выходить из дома, чтобы быть в курсе всех событий.
Она может не двигаться с места – новости сами прилетят к ней.
– Так отчего же она умерла? Разрыв сердца?
– Разве молочник тебе не сообщил? – саркастически осведомился я.
Но Каролина не понимает сарказма.
– Он не знает, – серьезно объяснила она.
Я решил, что поскольку Каролина так или иначе все равно скоро узнает, то почему бы не сказать ей?
– Она умерла от слишком большой дозы веронала.[3] Последнее время у нее была бессонница. Видимо, она была неосторожна.
– Чушь, – сказала Каролина. – Она сделала это сознательно. И не спорь!
Странно, что когда вы втайне что–то подозреваете, то стоит кому–нибудь высказать подобное же предположение вслух, как вам непременно захочется его опровергнуть. Я негодующе возразил:
– Вот опять ты не даешь себе труда поразмыслить! С какой стати миссис Феррар кончать жизнь самоубийством? Вдова, еще молодая, богатая, превосходное здоровье. Нелепость! Ей бы жить да жить!"
"– Вовсе нет.
