», потом узнал, что Ральфа Пейтена видели в двадцать пять минут десятого на тропинке, ведущей к беседке, и, наконец, услышал о разговоре в лесу между Ральфом и неизвестной девушкой. Таким образом, я привел все факты в порядок: тайный брак, объявление о помолвке в день трагедии, бурный разговор в лесу, свидание в беседке вечером. Отсюда вытекало, что Ральф и Урсула Борн (или Пейтен) имели все основания желать смерти мистера Экройда, а также неожиданно вскрылось еще и то, что в кабинете мистера Экройда в половине десятого Ральф быть не мог.
Тут мы приходим к следующему и самому интересному моменту преступления – кто же был в кабинете с мистером Экройдом в половине десятого? Не Ральф Пейтен – он был в беседке со своей женой. Не Чарлз Кент – он уже ушел. Кто же? Я задал себе дерзкий вопрос: а был ли с ним кто–нибудь?
Последние слова Пуаро торжествующе кинул нам, как вызов, наклонившись вперед, а затем откинулся на спинку стула с таким видом, словно нанес кому–то решающий удар.
На Реймонда это, однако, не произвело впечатления.
Он мягко возразил:
– Кажется, вы хотите представить меня лжецом, мсье Пуаро, но мои показания ведь имеют подтверждение, исключая, пожалуй, лишь то, какие именно слова были произнесены. Вспомните: майор Блент тоже слышал, что мистер Экройд с кем–то разговаривал. Он был на террасе и, хотя слов разобрать не мог, голоса слышал ясно.
Пуаро кивнул.
– Я этого не забыл, – спокойно сказал Пуаро, – но у Блента создалось впечатление, что мистер Экройд говорил с вами.
На секунду Реймонд растерялся, но тут же нашелся:
– Блент знает теперь, что он ошибся.
– Безусловно, – подтвердил майор.
– Однако вначале он почему–то подумал так, – задумчиво произнес Пуаро. – О нет! – Он протестующе поднял руку. – Я знаю, что вы мне скажете. Но этого недостаточно. Надо найти другое объяснение. Скажем так: с самого начала меня поразило одно – характер слов, услышанных мистером Реймондом. Меня изумило, что никто этого не заметил – не заметил ничего странного.
Он помолчал, потом негромко процитировал:
– «Обращения к моему кошельку были столь часты за последнее время, что эту просьбу я удовлетворить не смогу…» Вам ничего не кажется в этом странным?
– Ничего, – сказал Реймонд.
– Диктуя мне письма, он часто пользовался чуть ли не этой самой фразой.
– Вот именно! – вскричал Пуаро. – Об этом–то я и говорю. Возможна ли такая фраза в обычной разговорной речи? Вот если бы он диктовал письмо…
– Читал письмо вслух, хотите вы сказать, – медленно произнес Реймонд.
