— Не реагировала на какие-то моменты, когда он был не сдержан и вел себя хладнокровно.
Сделав прерывистый вздох, я опустила глаза на свои дрожащие руки, которые взволнованно перебирали край пиджака."
"— В первый раз мне было очень больно. Но это не остановило его… Он не закончил пока… пока не получил свое удовольствие. Я посчитала, что так и должно быть, — беспомощно пожала я плечами. — Что больно всем, но нужно идти до конца! Потом… был перерыв. Точнее я искала причины, чтобы избежать близости. Я боялась и оттягивала время как могла! Но однажды, Ренату это надоело.
И он… он…
— Что он сделал, Арина?! — разрезал пространство суровый баритон Вараввы.
Так больно было вспоминать об этом. Еще больнее говорить… Стыдно, унизительно! Несправедливо.
— В тот вечер мы приехали с гостей, — заставила я себя собраться, хотя за слезами уже ничего не видела. — Ренат нарочно привез меня к себе. Там, где никто не помешает, где мне… некуда будет бежать. Он начал зажимать меня чуть ли не с порога, а когда я попросила остановиться… Он будто с цепи сорвался! Больно заломил мне руки, толкнул животом на стол, порвал платье, и… Он взял меня силой…
Сказав это вслух, я ощутила такой болезненный удар сердца в груди, что жгучие слезы брызнули из глаз.
— Я даже подумать не могла, что он способен на такое!.. — выпалила навзрыд. — Я молила и плакала, но он все равно продолжал! А после… сказал, что это моя вина. Что мне нужно было просто расслабиться, а он не собирался записывать себя в евнухи.
В кабинете воцарилось молчание, но оно вовсе не давило на меня.
Мне нужно было отойти от этих событий, от мерзкого ощущения, в которое я погрузилась с головой.
— Мне очень жаль, — вдруг услышала сдержанное, и впервые взглянула на Марка.
Его глаза смотрели на меня в упор, а лицо напоминало каменное изваяние. Шагнув к столу, он положил мою одежду и бережно стянул с моих плеч пиджак. Не говоря ни слова, одел меня и помог слезть со стола.
— Идем. Я провожу тебя в спальню.
Марк проводил меня до самой кровати, и лишь когда я забралась под одеяло, покинул комнату.
Напоследок велел ни о чем не думать, но разве это было возможно? Щеки горели пламенем, а между ног до сих пор ныли отголоски первого в жизни удовольствия, полученного таким откровенным способом! Не верилось, что Варавва делала это со мной. Этот опыт смущал и потрясал одновременно, и наверняка занимал бы мою голову всю ночь, если бы… Если бы не мысли, что хлесткими волнами обрушивались на сознание, одна тяжелее другой.
