У них есть все шансы достойно позаботиться о ней!
Я нервно обняла себя руками и уставилась в пространство, не желая осознавать, что это правда, а не какая-то дурацкая жестокая шутка. Но Варавва никогда не был похож на шутника.
— Между мной и тобой это ничего не меняет, Арина, — уверил он более сдержанно. — Ты поможешь девочке освоиться на новом месте, пока она будет привыкать к приемной семье. После постепенно уйдешь в сторону.
Значит, он уже давно все решил. Я старалась понять Марка, как могла, но внутри все противилось этому.
Отдать свою племянницу, родную кровь, совершенно чужим людям!.. Потому что они смогут лучше позаботиться о ней? Но разве я о ней плохо заботилась?..
Я полюбила эту девочку всем сердцем, и даже одна мысль о будущей разлуке разрывала меня на куски! Если он хочет отдать её, то пусть… то путь лучше отдаст мне! Разве я чем-то хуже этой Ангелины? Только потому, что у меня нет столько денег?"
"Я резко сосредоточила напряженный взгляд на мужском лице, и вдруг выпалила:
— Сколько я должна зарабатывать, чтобы ты отдал её мне?
Варавва медленно поднял брови, неотрывно глядя в мои глаза.
Но уже спустя секунду его лицо вновь стало непроницаемым.
— Не говори ерунды.
Я яростно замотала головой, испытав непреодолимое чувство безысходности. Будто на моих глазах что-то рушилось, происходило что-то страшное, а я стояла, и понимала, что у меня просто-напросто не хватает сил, чтобы это предотвратить! Но я не собиралась так просто сдаваться. Решила сделать все, что от меня зависело!
— Это вовсе не ерунда, Марк, — возразила я напряженными губами.
— Я очень полюбила Викки, и готова на все, чтобы она была счастлива! Если ты хочешь отдать её… Если действительно хочешь, чтобы Викки выросла во внимании и заботе, то отдай мне!
— Арина… — предостерегающе выдохнул Варавва, но я не позволила ему продолжить.
— Нет. Лучше вообще никому не отдавай малышку, Марк! Ты ведь её родной дядя! Единственный близкий человек! Разве кто-то сможет позаботиться о ней лучше тебя?.
. Это бесчеловечно, так поступать! Только подумай, что бы сказала на это твоя сестра?!
В один момент мужское лицо будто окаменело, а янтарные глаза накрыло темной пеленой.
— Не смей говорить о моей сестре, — гневно отрезал Марк, остепеняя меня своим резким тоном как пощечиной. — Не смей брать на себя право указывать, что я должен делать!
Я даже отшатнулась, но уперлась икрами в жесткий корпус кровати, и осталась стоять на месте.
