– Нет, я не хочу, – мотнула головой Настя.
– Тогда растереть тебя надо. Водкой... Только у нас такая проблема, женщин нет... Ничего, что-нибудь придумаем... Да, кстати, я молока тебе обещал, парного...
Ролан вышел во двор. Петруха развешивал на веревках мокрую одежду. На небе ни облачка, солнце теплое, ветерок – через пару часов все высохнет. Только погладить будет нечем: утюга нет.
– Петруха, дуй к свой подружке, – распорядился он. – Молока у нее возьмешь. И к нам приведешь...
– Зачем?
– Девчонку спиртом растереть надо.
– Так это, ты мне скажи, я сам ее разотру, – осклабился Петруха.
– Ты к ней даже близко не подходи, – набычился Ролан. – А то я тебя самого разотру. По стенке...
– Э-э, ты чего? – ухмыльнулся парень. – Влюбился, что ли?
Может, и влюбился.
– Не твое дело... Давай, шевели поршнями!
Петруха, как тот пострел, везде поспел. В первый же день на новом месте нашел вдовую молодуху лет тридцати. Баба деревенская, с коровой. У нее заночевал, а поутру нарисовался – с кринкой теплого парного молока.
Петруха не заставил себя долго ждать. Вернулся со своей пышногрудой Люськой. И банку молока принес. Только оно успело остыть после утренней дойки. Пришлось ставить его на плиту. Просто горячего молока попить тоже в кайф... Ролан поймал себя на мысли, что готов цацкаться с Настей как с малым дитем.
Люська растерла девчонку водкой. И умыться ей помогла. Ролан напоил ее молоком и уложил в постель.
– Спасибо, – блаженно закрывая глаза, поблагодарила она.
Как бальзамом душу окропила.
Ролан хотел уйти, но Настя его не пустила.
– Посиди со мной, – попросила она.
Он присел на кровать. И она тут же взяла его за руку, крепко прижалась к ней.
– Ты такой хороший, – не открывая глаз, прошептала она.
– Ты меня даже не знаешь, – растрогался Ролан."
"Такое чувство, будто черствая корка на сердце размокла под парами теплых чувств.
– И все равно хороший... Я же знаю...
Настя чем-то напоминала приблудившуюся собачонку. Сразу привязалась к новому хозяину.
.. Но ведь она не собачонка. Она человек. Маленький нежный человечек. И красавица.
А сам он – чудовище. Какие бы чувства его сейчас ни переполняли, он обязан был убить Волока – исполнить заказ и отомстить. И он должен был использовать Настю в своих целях. Должен был, хотя не знал, чем она может ему помочь конкретно.
Можно отправить ее домой. Пусть Волок дальше пристает к ней... Может, он захочет угостить ее вином. Тогда ему и самому придется выпить с ней.
