Поначалу он мог думать только о своем одиночестве. Глубоком, безысходном. Но со временем Рид научился находить в своем положении кое-какие преимущества. Другие женщины стали первым его проникновением в незнакомый мир — мир без Лоры. Потом он нашел отдушину в волонтерстве. Рид охотно брался за работу, от которой остальные отказывались, и не раз рисковал жизнью, участвуя в спасательных операциях. Одетый в костюм пожарного, он входил в горящие здания, чтобы разыскать задыхающихся в дыму людей. Казалось, его влечет опасность.
Окончив ординатуру и получив диплом врача, Рид отправился в Африку, где неожиданно для себя оказался в своей стихии. Выросший в крошечном городке, он легко освоился с условиями жизни в глухой деревне.
Однако одного Рид упорно не желал замечать: ему удалось расправить плечи и вздохнуть полной грудью, лишь избавившись от мучительного чувства неловкости за то, что он не Тристан. Это позорное клеймо он носил на себе с юности. Рид так и не понял, что всю жизнь его сравнивали с кузеном, и сравнение неизменно выходило не в его пользу.
Будучи Олдриджем и врачом, он все же не был Тристаном.
Трис любил смешить людей — Рид всегда отличался чрезмерной серьезностью. Трис внимательно выслушивал каждого — Рид терпеть не мог пациентов, жалующихся на воображаемые болезни. Добродушный и улыбчивый, Трис всегда был в хорошем настроении — Рид дорого ценил свое время и давал другим это понять.
Список можно было продолжать до бесконечности. На Ближнем Востоке, в пустыне Гоби, где угодно, кроме Эдилина, Рида ни с кем не сравнивали.
Возможно, в нем говорило тщеславие, но ему нравилось чувствовать признание, видеть благодарность в ответ на то, что, рискуя собой, он спасал чью-то жизнь.
Рид неподвижным взглядом уставился в лобовое стекло. Лишь вернувшись в Эдилин, чтобы выручить Триса, когда тот сломал руку, Рид начал наконец кое-что понимать. Его постоянно сравнивали с кузеном. Неудивительно, что ему захотелось покинуть город и больше никогда не возвращаться. После первой же недели работы в кабинете Тристана он принялся считать оставшиеся до отъезда дни.
Две женщины, составлявшие весь персонал Триса, едва не свели Рида с ума. «Доктор Трис всегда…» — так начиналась каждая их фраза. Похоже, они ожидали, что Рид станет ходить, говорить, есть и дышать, в точности как Тристан.
Заметив малейшее несходство нового доктора с прежним, они выразительно закатывали глаза, строили гримаски и отпускали вполголоса язвительные замечания.
