В отряде полный порядок, шконки отбиваем, строем ходим. В зоне такого порядка нет, как у нас в бараке.
Митя Белковский был прав насчёт порядка, и Васильев это отлично знал. Все выбриты, поглажены, ни одного замечания по строгим условиям. Васильев зашёл в секцию и всё посмотрел. В отряде идеальный порядок, только одни разломанные бритвенные станки разбросаны, ну и кровь, конечно.
— С чего всё началось? Из-за чего он начал так с вами? — продолжил Васильев разговор с Митей Белковским.
— Он зашёл в барак. Мы построились в одну линию, стоим, одеты все согласно ПВР.
Хором поприветствовали его, вроде всё нормально. Он говорит нам, упор лёжа принять, двести отжиманий, я считаю, раз, два, три. Мы глаза выпучили, ну и говорим, гражданин начальник, у нас по правилам внутреннего распорядка сейчас личное время. Зарядка утром уже была. Ну тут и началось. Как давай он на нас орать. Вы что не поняли кто здесь хозяин, я вас научу уродов порядку. Отжиматься я сказал, бегом. Вы что, как бабы, тут стоите, титьки мнёте, губы надули.
В итоге пообещал нас одеть в юбки. Так и сказал, даю слово офицера, что я вас одену в юбки, раз вы бабы базарные.
— Снежок, веришь или нет, я даже не знаю, что тебе сказать. — Васильев действительно не знал, что сказать Белковскому. Он вообще не понимал, что происходит и в чём причины этого события.
— Василий Васильевич у нас к тебе претензий нет, но как будет дальше жизнь продолжаться я не знаю. Ты нас тоже пойми.
— Снежок, у меня одна просьба. Нам сейчас двадцать восемь отказных писать по членовредительству, объяснения ваши нужны, собственноручно написанные.
В них пишите, что хотите, желательно, что порезались из-за душевного расстройства. С мужиками поговори, чтобы в отказ не шли. Прокурор всё равно приедет из-за такой массовки, там сами с ним разговаривайте. Бумага от каждого нужна, чтобы не было вопросов, что ни сотрудники, ни зэки вас не резали. Сам понимаешь, порядок такой.
— Василич, базара нет, я решу этот вопрос, чисто из уважения к тебе.
Если так будет продолжаться дальше, то я тебе уже больше не помогу. Не смогу, меня люди не поймут.
— Договорились, спасибо Снежок. — сказал Васильев и пошёл дальше осматривать барак.
Васильев ещё раз окинул быстрым взглядом отряд и убедился, что работники медсанчасти перебинтовывают осужденных. Они, с непривычки от такого общения, довольно глубоко порезали себе руки. Пришёл Зубов, всё посмотрел, выслушал Васильева и осужденных. Потом плюнул на пол и ушёл в штаб.
