Саня пытался однажды переехать на другое место к земляку и обратился за помощью к завхозу отряда. В итоге переехал на пятнадцать суток в ШИЗО, где его лупили два раза в день и вернули обратно на своё место. Карасуков, конечно, был тут не причём, но осадок остался. Хочешь ты или не хочешь, а с утра до ночи смотреть на его рожу приходилось. Бычков пытался выйти работать в промышленную зону. Оперотдел это воспринял, как что-то опасное, так как до этого, уже была попытка поменять спальное место. Они наверно подумали, что он склонный к побегу и не разрешили.
Тем не менее время шло и Карасуков начал Бычкову очень сильно надоедать своими вопросами. Они были в основном безобидными, но это уже переходило за все допустимые рамки. Карасуков порой так увлекался расспросами о жизни Бычкова, что даже сам не замечал, как говорил «ага, понятненько» или «так, так, так». Карасуков ходил за Бычковым везде. Утром они вместе умывались, всегда рядом был в бане, курили естественно только вдвоём. Карасуков ходил за Бычковым, как хвост, даже в туалет по всем вопросам, и маленьким, и большим.
"
"Может Карасуков петух, однажды подумал Бычков, но это было не так. Самым главным был тот факт, что Карасуков, как по расписанию, каждые две недели ходил в штаб. Иногда его вызывали под благовидными предлогами. Это было настолько явно, что только дурак не мог этого понять. Терпение Бычкова лопнуло тогда, когда Карасуков начал приставать к нему с разговорами ночью. Разбудит, спросит ерунду, агакнет, отворачивается и засыпает.
А Бычков после этого лежит и думает, вот что ему надо было? Зачем он его разбудил?
Прошёл месяц и Бычков начал думать, как красиво наказать этого козла. В голову пришла только одна идея. За такое опера сами этого Карасукова разорвут в британский флаг. Это была дезинформация. Ночью Бычков встал и пошёл в туалет, зная, что Карасуков сейчас к нему присоединится. Бычков посмотрел в щель между и косяком и дверью. Он убедился, что его друг на цыпочках идёт за ним и сел на очко.
— Алло, Маша, Маша я не могу больше говорить. Мне идти уже надо. — инсценировал, сидя в туалете Бычков. — Я тебя тоже очень люблю, очень, очень. — Бычков на секунду притих и прислушался. — Ну всё, пока, мне нужно бежать. Обход скоро, пока. — быстро закончил представление Бычков и услышал, как убегает Карасуков.
Бычков пришёл из туалета и лёг спать. Первый раз за всё время Карасуков ничем не интересовался и активно храпел. Значит клюнул, понял Бычков.
