Васильев присоединился к этой компании, стоя в тени, сторонясь лучей свечки. Прошло десять минут, игра была в самом разгаре.
Вот засранцы, опять потолок по игре превышают, подумал Васильев, глядя на игру. О, а этого зэка я не знаю, по ходу именно его сейчас разводят как лоха. Васильев уже устал наблюдать за курицей, но нужно было дождаться финала игры. Лох поставит на кон максимум и ему конец. Васильев тоже в этом был заинтересован. Так он сможет больше отобрать у богатых блатных и раздать бедным работягам в промзону.
Всё, лох начал проигрывать, и Васильев достал сигарету.
— Братишка, дай прикурить, мусора зажигалку отмели. — обратился из-под козырька фески Васильев ближайшему осужденному.
— Да без проблем. — ответил зэк и прикурил сигарету.
Наступила секундная пауза. В свете огня зажигалки зэк узнал Васильева и оторопел от неожиданности.
— Благодарю. — сказал Васильев.
— Василич в отряде. Контора, шухер, атас! — закричал зэк на весь барак и побежал куда глаза глядят.
Осужденные стали разлетаться во все стороны, как взрывается салют, но одному из них не повезло.
Это был тот самый лох. Он резко подскочил на ноги, но от удара головой об металлический уголок кровати второго яруса, сел назад. Он сделал ещё один рывок с кровати и второй раз ударился головой. Второй ярус шконки слетел со стоек. Зэк сел на пол и вытаращил глаза. С его головы потекла кровь.
— Быстрее врача, дневальный, звони давай быстрее. — закричал Васильев. — Перемотайте ему голову полотенцем, пока из санчасти ещё не пришли.
К приходу врача терпила уже очухался. Ему перебинтовали голову и увели в медсанчасть. Васильев сказал всем игрокам явиться к его кабинету в штаб, но без дураков, он всех запомнил. Он жалел, что не успел забрать точковку, в которой была вся игровая бухгалтерия, но было уже не до неё. Васильев пришёл в штаб, переоделся и пошёл в медсанчасть проверить здоровье терпилы.
Осужденный Боровой лежал на кровати с перебинтованной головой. Увидев Васильева, он попытался встать, но Васильев его остановил.
— Сегодня не твой день с кровати подниматься. Лежи пока, как голова? Не болит?
— Немного. — ответил Боровой, так как его голова сейчас болела совершенно о другом.
— Какой диагноз? — спросил Васильев дежурного врача.
— Два рассечения кожи на черепе, длинной по семь, восемь сантиметров, ровные, как по линейке. Василий Васильевич, надо регистрировать, он голову сильно разбил. — серьёзно сказал врач.
— Регистрируй, что я тебе скажу. Отказной будем выносить.
