Давай будем откровенны: и ты, и я понимаем, что пирожные отравила Кутя – именно она принесла на стол коробку, взяв ее из холодильника, куда запрещено залезать.
– Зачем ей лишать этих людей жизни? – заорал Кутузов.
Кондитерша пожала плечами.
– Прости, Андрюша, ты ее любишь, поэтому не понимаешь, что психически девочка не совсем здорова. Она убегала из дома, вела себя странно, смерть ее матери произошла при непонятных обстоятельствах.
– Жена выбросилась из окна, – впервые сказал любовнице правду Кутузов, – Кутя в тот момент находилась дома в детской.
– Ты присутствовал при этом? Видел, как все произошло? – прищурилась Ксения. – Ах, нет… Нет? Андрюша, посмотри правде в глаза. Кутя больна, ей необходима помощь, а в тюрьме она ее не получит. Я люблю тебя, хочу провести с тобой жизнь, стать мамой Кути. А как поступает мать, когда дитя в опасности? Она его спасает любой ценой. Не знаю, почему Оля решила всех отравить, мне ее мотив неинтересен. Важно другое: я должна ее спасти. И я это сделала. Отправь дочь к психиатру, девочку вылечат, я отсижу срок, выйду на волю и…
Тамара Федоровна взяла брошенную Олей шаль и накинула на плечи.
"
"– Андрей настолько был поражен словами Ксении, что не знал, как реагировать. Он попал в тяжелое положение – скажет Константину, что Фролова себя оговаривает, тот утвердится в мысли, что убийца Кутя, если же промолчит, Ксению посадят. И так плохо, и эдак криво. Вернувшись домой, Дюша передал мне беседу с Ксенией. Говорил и по комнате от стены к стене бегал, зверем рычал: «Надо ж ей было такое придумать! Не было у нее ничего с Арсением! Рита Никитина в моем бизнесе крутилась.
Уедет муж в командировку – бежит в маленький домик мужиков развлекать. Не в деньгах дело, их у Маргариты в достатке, ей это просто нравилось. Хотя гонорар всегда забирала. У меня, кстати, еще несколько бабенок из поселка кувыркаются. Но разве об этом рассказать Константину можно? И Фроловой правду знать не положено. Вот же клубок сплелся! Кутя могла увидеть Никитину случайно.
Не знаю как, но заметила Риту, решила, что та моя любовница, и отравила людей на празднике. Ох, виновата она… Моя дочь – убийца! Ксюша в момент нашего разговора выглядела необычно: глаза горели, лицо раскраснелось. Все повторяла: «Спасу девочку. Я героиня. Спасу девочку, докажу тебе мою любовь». Я предположить не мог, что Ксения так ко мне относится, считал, что мы просто проводим вместе время, хорошо нам. А оказалось, у нее ко мне всепоглощающее чувство.
