К сожалению, мне придется разбираться с этим. И прости, Андрей, если девочка замешана, я ничем помочь не смогу, за мной сейчас руководство в десять глаз смотрит.
– Оля ни при чем! – взвился Кутузов. – Она подралась с девчонкой, которая говорила ей гадости. В анонимках ложь! Побеседуй с Надеждой Кисловой и Мариной Бородулиной, уверен, именно они кляузы без подписи строчат. Рыба мне на шею вешалась, а я ее бортанул, теперь баба мстит.
– Разберусь, – пообещал Константин. – Но рот людям не заткнешь. Вели своей девчонке сидеть тихо, ни с кем в школе не скандалить, керосин в огонь не лить.
Андрей Николаевич поговорил с Кутей, она пообещала держать себя в руках.
А спустя недолгое время на празднике, посвященном дню рождения «Крота», погибли Варфоломеевы, Никитины и Прокофьева. На следующий день Константин Васильевич опять вызвал вечером Кутузова на встречу и сказал ему:
– Андрей, дело плохо. Опрошенные моими ребятами жители «Крота» в один голос твердят: «Эклеры отравила Кутя. Девчонка в школе кричала, что яд всем даст».
– Ложь! – вскипел Кутузов. – Они вспоминают давнюю ссору школьниц, во время которой Оля в запальчивости брякнула чушь. Не обращай внимания на сплетников.
– Не могу игнорировать их показания, – заявил приятель. – Погибло несколько человек, дело на контроле у высшего руководства. И если Ольга виновата, я ее отмазывать не стану.
Андрей Николаевич помчался домой. Но по дороге позвонил Ксении и предупредил:
– Мне очень надо с тобой поговорить. Прости, что разбудил, но дело важное, касается Кути.
– Жду тебя, – ответила Фролова.
Тогда Клава уже работала в доме Кутузова гувернанткой, но Андрей с ней пока никаких отношений не завел, встречался с Ксенией…
Тамара Федоровна запнулась. Затем объяснила:
– Извините, мысли расползаются, трудно спокойно о тех днях вспоминать, не получается последовательно события излагать. Надо бы вам про то, как у Клавы с Андрюшей отношения начались, рассказать… Ладно, об этом позже. Сначала про Фролову договорю.
…Андрей Николаевич рассказал любовнице все, что услышал от Константина Васильевича. Он был сильно взволнован. Фролова впервые видела его в состоянии почти истерики. Кутузов растерянно повторял:
– Не знаю, что делать!
– Оля знает, что мы с тобой друг друга любим? – спросила Ксения.
– Я не обсуждаю с девочкой-подростком личную жизнь, – огрызнулся любовник.
– Кутя могла догадаться, – гнула свою линию Фролова, – и решила навредить мне. Давай рассуждать логично.
