– Лучше выкинуть, – возразила я.
Краузе сдвинула брови.
– Евлампия, нельзя расшвыриваться деньгами. Мы должны кормить рабочих, вот и сэкономим чуток. Продукты каждый день в цене поднимаются, гранулированный напиток экстра-класса дорого стоит. А Николаю с бригадой все равно, какой кофе пить. Рабочие постоянно краску-лак-штукатурку используют, не первый год стройматериалы нюхают, давно в мутантов превратились. У них и этот порошок пойдет, от нормального они скорее заболеют. Ой, мне показалось или входная дверь скрипнула?
Я вышла в холл и увидела Веру, младшую сестру Нади.
Она, одетая в грязную куртку, как всегда, молча стояла у вешалки.
– Верочка! – слишком радостно воскликнула я. – Зачем пришла?
Та, не произнеся ни слова, протянула мне картонку.
– А, тебя Николай прислал, – догадалась я. – Сейчас посмотрим, что ему такое розовое понадобилось. Ну-ка… Хм, тут написано: «Папа я».
– Здравствуйте, Вера, – сказала Краузе, выходя в холл.
– Здрассти, – прошептала тетка.
Я протянула няне послание.
– «Папа я», – прочитала Краузе.
– Не поняла.
– Тоже теряюсь в догадках, – призналась я. – Может, у Николая родился ребенок, и он нам сообщает радостную весть?
– Вы Надин живот видели? – хмыкнула Краузе. – Она не была беременна!
– Ребенок может появиться не только от законной супруги, – резонно возразила я.
Роза Леопольдовна взглянула на Веру.
– У твоего зятя есть любовница?
– Нет, – ответила та.
– У Коли ребенок родился? – подключилась я к интервью.
– Нет.
– Тогда почему он написал: «Папа я»? – не успокаивалась Краузе.
– Нет.
– Что значит твое последнее «нет»? – рассердилась няня. – Скажи по-человечески!
– Ну… нет, – выдавила из себя Вера, – не папа он. Надо это!
– Что? – хором задали мы вопрос.
– Это.
– Ему нужно «папа я»? – уточнила няня.
– Да.
– Отлично! И как оно выглядит? Верочка, попробуй описать предмет, – попросила я.
– Нет.
Краузе закатила глаза, но я решила не сдаваться.
– Веронька, почему ты отказываешься?
– Плохо пишу. С ошибками.
– Ты словами скажи, – настаивала я.
– Стены. Баня, – как всегда, в телеграфном стиле высказалась сестра Нади.
Я начала гадать.
– «Папа я» это гипсокартон или кирпич?
– Нет.
– Шпаклевка?
– Нет.
– Кафель?
– Нет.
– Что тогда? – сквозь зубы процедила Краузе.
– Краска."
"– Уфф, – вырвалось у меня, – наконец-то. «Папа я» это покрытие для стен. Почему же Надя говорила о розовом, кругло-квадратном?
– У обеих сестер в голове лапша переваренная, – фыркнула Роза Леопольдовна.
