Ну не может Горская расстаться с нычкой, и все! А Марфуша такое легко проделает. Скажет ей хозяйка о своей болезни, уйдет по делам, и прислуга, узнав, что полоскание причинило вред, оттащит ящик «Стомодента» на помойку. Нет уж, вдова промолчит о болезни, а «прекрасное» средство пролежит до лучших времен. Стоматит достиг пика в тот день, когда в прихожей очутился черничный пирог. Ирина Леонидовна с огромным удовольствием бы им полакомилась, но… У Марфуши же от любых ягод разыгрывается язва, пирожок с черникой не ее еда.
И, в отличие от хозяйки, домработница умеет держать свои желания на коротком поводке. Чтобы не выбрасывать угощение, Горская, долго не раздумывая, схватила пирог в упаковке кондитерской «Мадам Маффин» и пошла к нам в гости.
Я перевела дух и снова поглядела на Тамару Федоровну с Олей.
Глава 30
– Что тут непонятного? – хмыкнула Николаева. – Обычная история о том, как любовь к жратве затмевает разум. Еще хорошо, что только стоматитом обошлось, могло чего похуже случиться. Начался бы у Ирины отек Квинке – и конец.
– То, что произошло с Горской, заставляет вспомнить поговорку «Не было бы счастья, да несчастье помогло», – вздохнула я. – Пораженная слизистая спасла доброй фее жизнь. Потому что кто-то положил в чернику яд. Ирина Леонидовна принесла пирог нам, чудом ни я, ни Роза Леопольдовна, ни Киса его не попробовали. А вот Вера, свояченица нашего прораба, слопала кусок и… умерла.
Оля издала звук, похожий на кашель, Тамара Федоровна сидела с непроницаемым выражением лица, а я продолжала:
– В планах убийцы было расправиться именно с Горской, поэтому он и выбрал черничный пирог, прекрасно зная, что Ирина Леонидовна от угощения не откажется, а Марфуша его не тронет.
Кому же могла насолить вдова? Она не вредная, не злая, сплетни, в отличие от Марины Бородулиной, не распространяет, небылиц, как Светлана Сорокина, не выдумывает, умеет держать язык за зубами. Ну и кому дама встала поперек дороги? Я терялась в догадках, пока не узнала, что Ирина видела, как Кутя вытолкнула из окна маленького домика Клаву, свою мачеху.
– Пожалуйста, не надо, – вдруг прошептала Ольга.
Но я не замолчала.
– Не знаю, где дочь Кутузова жила несколько лет и чем занималась, но сейчас ей пришло в голову отомстить Горской. Вот только та осталась жива, в морге лежит Вера, не имеющая никакого отношения к убийству Клавдии.
– Это не я, – прошелестела воспитательница детского сада. – Не я!"
"– Вы раньше часто приносили соседке свои пироги с черникой, – оборвала я врунью.
