МакКлауд побился об заклад, что они все еще не пришли в себя, они все еще не знают, как вести себя при правлении нового короля. До сих пор он был прав.
Предположения МакКлауда пошли еще дальше. Он рассудил, что убийство МакГила указало на разногласия внутри династии МакГилов. Кто-то убил его и вышел сухим из воды. В броне были щели. Это означало слабость. Разделение. Все это были отличные знаки. Все указывает на то, что королевство раздирают изнутри. Все указывало на то, что после всех этих столетий МакКлауды, наконец, получили шанс сокрушить своих противников раз и навсегда и получить контроль над всей территорией Кольца.
МакКлауд улыбнулся собственным мыслям – хотя легкое подергивание уголка его рта, пробившееся через густую жесткую бороду, вряд ли можно было счесть за улыбку. Он чувствовал, что его люди, находящиеся поблизости, наблюдают за ним, в то время как его взгляд был устремлен на горизонт. Они ждали первого признака, который подсказал бы им, что предпринять, как поступить. То, что он видел, безмерно радовало его.
На буколических холмах тут и там были разбросаны небольшие деревни. Из домов клубился дым, женщины развешивали одежду для просушки, рядом с ними играли дети. Перед ними раскинулись целые поля овец, там находились фермеры, собирающие урожай фруктов – и, что самое главное, в поле зрения не было никакого патруля. МакГилы стали небрежными.
Улыбка МакГила стала шире. Совсем скоро это будут его женщины. Скоро это будут его овцы.
«В АТАКУ!» – крикнул МакКлауд.
Его люди издали радостный крик – боевой клич, вскочили на своих коней и высоко подняли мечи.
Все как один – сотни мужчин – ринулись в атаку вниз с горы. МакКлауд скакал первым, как он делал всегда. Ветер играл в его волосах, его желудок сжимался, когда он мчался вниз с крутого спуска. Безжалостно пнув своего коня, он поскакал галопом все быстрее и быстрее, чувствуя себя живым как никогда.
Глава двадцатая
Кендрик сидел в Оружейном Зале на длинной деревянной скамейке рядом с десятками своих братьев по оружию, членов Серебра.
Он рассматривал свой меч, натачивая его. Дух рыцаря был сломлен. Смерть отца ранила его сильнее, чем он смог бы описать словами. На протяжении всей его жизни его беспокоило то, как мир воспринимал его взаимоотношения с отцом. МакГил был ему настоящим отцом. Он знал это в глубине души. Кендрик относился к нему как к родному отцу, а для МакГила он был настоящим сыном. Его первенцем. Хотя в глазах всего света он был незаконнорожденным.
