— Скорее всего ты бы спряталась в одной из комнат и оттягивала близость с каждым из нас, представляя ее с каждым часом или днем, как необходимую повинность. Пыталась бы узнать нас получше до этого события или что-то такое, шарахаясь от нас в коридорах, наполняя нашу семейную жизнь неловкими моментами, — продолжил он. — А близость, как магия. Она снимает барьеры. Ты больше не боишься наших касаний. Наоборот, твое тело помнит, что это приятно и мы помним, какая ты отзывчивая и нежная.
— Ты прав, — признала я, но тут же подумала о том, что не испытывала бы ничего подобного, если б согласилась на брак с тем, кого выбрал отец.
Даже после принудительного секса с тем хряком, я бы избегала его и не хотела никаких касаний. — Но это только потому, что мы выбрали друг друга вместе. Вы выбрали меня, когда пришли на выбор, а я выбрала вас, когда поняла, что не против прожить с вами свою жизнь. Но совсем не так все было бы, стань я послушной дочерью. Секс никак бы не помог. Скорее ухудшил бы все.
— Тебе не надо думать об этом, — вмешался Феликс, — ты уже изменила свою судьбу.
Его пальцы расслабляли не хуже поцелуев Фернана. Но один вопрос не давал мне покоя.
— Чего я не могу понять, как можно было так испугаться хранительниц из-за одного единственного неудачного случая?
— Дело было не в ней, маленькая, а в пророчестве, которое она намеревалась исполнить, — сказал Феликс. Я ощутила, как напряглась рука Фернана, обнимающая меня.
— Какое еще пророчество? — мне казалось, что сегодняшний день я не переварю никогда.
— Слушай, — продолжил Феликс, его голос стал более мрачным, — в древних текстах сохранилось следующее пророчество: ""Когда хранительница семи стихий отдала бы свои дары семи избранным, то каждый из них будет обладать силой, способной разрушить этот мир. Вершина стихий, отданная одним человеком, вызовет катастрофу, разверзнув земли и поглотив небеса, наполняя мир хаосом и тьмой. Грянет конец всего, что было создано, если семь сил объединятся в руках семи избранных, принося разрушение без остатка.
""
— Мой прадед утверждал, что все это выдумали после того случая, — сказал Фернан, все еще прижимая меня к себе напряженной, словно камень, рукой.
— Но даже если это правда, почему просто не ограничивать количество мужей одним или двумя? Зачем отбирать магию?"
"— Когда в хранительнице начинают просыпаться стихии, ее уже невозможно остановить или ограничить. И это возвращает нас к тебе, Мариса, — сказал Феликс.
