– По-моему, все признаки тифа! – сообщил он старшине. – Потому его нужно немедленно изолировать…
Ну вот и началось, с болью подумал Грачевский и решил срочно мыть народ…
Весть о том, что один из бойцов заболел тифом, молнией разнеслась по отряду. Народ охватил ужас. Нет, нельзя сказать, что пацанам эта болезнь была хорошо известна, – просто есть вещи, которые входят в нас с молоком матери, с памятью старших, с уроками истории. Тиф был как раз из этой категории. Во время последних войн именно он выкосил миллионы людей по всей стране.
Мылись они тогда долго и тщательно. Иные бойцы, будучи не в силах остановиться, часами не вылезали из бани. Разве что на секунду, чтобы дохнуть свежего воздуха. Поддадут парку – а потом сидят и исходят потом. Надоест – выльют ведро холодной воды на себя и снова греются, на зависть истопникам. А тем нелегко приходится. Только и слышишь: эй, а ну поддали жару! Что сидите?.. И вот они снова в работе. Одни колют дрова, другие охапками таскают их к печи, третьи делают закладку… В общем, нескончаемая круговерть.
Перед тем по приказу старшины бойцов заставили побриться наголо. Для этого даже выделили парикмахеров. Больше всех старался Гиви Рацба. Он оказался отменным цирюльником и, в отличие от своих коллег, которые до этого и опасной бритвы-то никогда не держали в руках, мог, не порезав клиента, избавить его разом от волос на голове и бороды. Потому и пыталась братва попасть именно к нему. Но Гиви сказал, что он не железный, потому будет брить столько, насколько у него хватит сил.
"
"Грачевский со Старковым тоже решили не отставать от товарищей. Первым свой череп под лезвие Рацбы подставил Володька, после чего Рудик долго смеялся и все спрашивал его, как он теперь покажется Эльге. Ничего, сказал старшина, пока он свою тунгуску увидит, у него шевелюра тысячу раз успеет отрасти. Эти слова привели Руда в уныние. Выходит, говорит, ты не веришь в наше скорое избавление? Но что мог Володька ответить на это? Ему бы и хотелось верить, но обстоятельства складывались так, что эта вера потихоньку стала оставлять и его.
Последними мылись сержанты. Дав братве оторваться по полной, они гурьбою ринулись в пахнущий свежим тесом и дымком этот очаг нечаянного счастья, чтобы следом испытать настоящий восторг жизни. Кумар еще не ушел – истопники постарались, сделав последнюю хорошую закладку дров, – поэтому щеки парней тут же запылали огнем.
