А иначе и не могло быть. Ведь он столько сил потратил, чтобы встряхнуть бойцов. Чтобы те не раскисли, чтобы боролись за жизнь. И то: ведь он за всех за них в ответе. Ну, с кого спросят, если что?.. Конечно же с него, со старшины. А у него, понимаешь, пятеро дезертиров. Был и шестой, но вернулся. И хотя этот литовец Алгис и не его боец, он тоже чувствует за него ответственность с той самой поры, как тот впервые появился в лагере.
Надо же, одумался, не ушел с корешками в бега. Хотя поначалу и попытался вроде. Что его, интересно, остановило? Может, страх за свою жизнь? Ведь не с людьми шел – с шакалами, у которых неизвестно что на уме… А может, это он, Грачевский, на него так повлиял? Ведь столько всего было говорено-переговорено! Может, и убедил парня в чем, может, и заставил задуматься над своим будущим.
А какое будущее у дезертира? Да никакого! Не станет же он вечно скрываться по чердакам да подпольям. Что это тогда будет за жизнь?
А вот Лукин сбежал. Хотя литовец говорит, что его увели силой. Но ведь и он бы мог, как Алгис, отколоться от стаи – почему же не сделал этого? Или испугался, что догонят?.
.
Ну а Серегин?.. Этот вовсе удивил его. Ну понятно, по жене соскучился. Но ведь не дезертировать же из-за этого! Вот дали бы отпуск – тогда и езжай. А теперь что? Тюрьма? Хорошо если все дисбатом обойдется. Но это в том случае, если его не признают подельником тех бандитов.
– Надо быстрее заканчивать с баней, – говорит Грачевский. – Чтоб через неделю она кумарила не хуже того паровоза…
Про баню это он не случайно.
В последнее время что-то неладное творится с его людьми. Чешутся и чешутся – будто бы болезнь какую чесучую подхватили. Однажды, когда выдался погожий денек, он построил отряд и велел всем снять шапки. Глянул и ахнул. Да ведь это вши! Тут же вспомнил слова отца, который говорил ему, что на фронте они эту заразу не меньше немецких пуль боялись, потому как по этой причине у них часто случались вспышки тифа, уносившего жизни многих людей. Вот и их санинструктор Петька Ракитин об этом предупреждает.
Как бы, говорит, нам тут из-за этих вшей не передохнуть всем. Потому и решил старшина навести в отряде тотальную гигиену, потому и спешил со строительством бани.
Одно его смущало. Ну ладно, мол, вымоет он пацанов, но что делать с солдатской робой, которая кишмя кишит насекомыми? Может, выстирать ее? Однако, говорят, это не помогает. Забьются эти гады в швы – и попробуй выкури их оттуда.
Эта проблема его больше всего сейчас тревожила.
