Только что она видела перед собой нормальных культурных мужиков, но теперь их будто бы подменили. Сидят и говорят всякую ерунду – слушать противно.
– Ну так что, может, позабавимся? – неожиданно вылезает из-за стола Шепелявый и направляется в сторону девушки. Он хватает ее за руку и тащит в спальню. Она верещит, кусается; тут же ей на помощь приходит мать. Она попыталась оттащить его от дочери, но тот ударил ее ногой, и она упала.
– Подлец! Что ты делаешь! – крикнула Эльга и, собрав все силы, толкнула насильника в грудь.
Вырвавшись из его рук, она подбежала к печи, где на небольшом приступке лежал топорик, которым они с матерью строгали лучины для розжига. – Не подходи! – схватив его, кричит она Шепелявому. – Убью!..
Тот взбешен.
– Дайте мне скорее бердану – я пристрелю эту сучку!..
Он хватает протянутое ему кем-то из дружков ружье, снимает его с предохранителя и в следующий момент тяжело оседает на пол, получив сильный удар непочатой бутылкой «Московской» по голове, которая на глазах у всех вместе с содержимым мелкими брызгами разлетелась по сторонам.
Падая, Шепелявый выстрелил, однако картечь пришлась в потолок. Теперь он лежал без сознания в луже крови, сосредоточив на себе удивленные и одновременно сочувственные взгляды подельников.
– Ты чего это, Лука! – заорал Аноха, видевший, как тот хватил Шепелявого по башке. – Ведь он по делу хотел… Ты же сам знаешь, что это за сука! Шлюха она старшинская – вот кто! А он – наш первый враг…
Однако Лука знал, что делал.
– Не подходите к ней! – подняв с пола ружье и направив его на бандитов, зашипел он. – Убью любого, кто дотронется до нее.
В доме стало тихо. Так тихо, что слышно было, как в соседней комнате тикают ходики.
– Ну ладно, брат, пошумели – и будет… – миролюбиво произнес Грек. – Бросай пушку – давай лучше выпьем…"
"– А пусть они ее тогда не трогают, – кивает на Эльгу Лукин.
– Да нет, все… заметано… Никто ее не тронет. А зачем ее трогать? Старшина – одно, она – другое… Помнишь, что говорил товарищ Сталин? Вот-вот, сын за отца не в ответе… Ну пусть тут не сын, а баба – все одно…
Эти слова подкупили Лукина, и он расслабился.
Садясь за стол, успел шепнуть Эльге, чтобы она бежала. Но куда она побежит, если в доме беспомощная мать?
Потом они снова пили. Немного очухавшись, сел за стол и Шепелявый. Только пить он уже не мог, потому как его постоянно тошнило. Видно, здорово Лука поправил ему мозги.
